"МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ 2" или ОНТОЛОГИЯ КАТАРСИСА
ПРАВОСЛАВНЫЙ ОТВЕТ шаманству "оранжевых" мудрецов.
Часть III, заключительная
22 марта 2005 г.
ЯРЫНИЧ
Посвящается
снисходительному великодушию наших потомков
к душевной убогости уходящей Эпохи
и ее фаворитов.
А также – памяти "Всемирного форума в Давосе - 2005",
аналогичным мероприятиям после него,
прочим неразумным обструкциям глобализации,
ее королям,
"счастью" и "свободе" их рабов
во всех уголках прогрессивно закабаленного мира...
В двух предыдущих частях "Меча кладенца"
("МК") шла речь о "механике" – организационных,
ситуационных, конъюнктурных аспектах, стереотипных подходах в комплексной
оценке текущего восточно-европейского кризиса. Основная развиваемая
"трилогией" идея – первоисточник, корень настоящего кризиса в потере
мировоззренческой самоидентификации пост-славянских, преимущественно
православных региональных сообществ, наций, государств на фоне
прогрессирующего, "меркантилистического откровения" запада, ставшего
не столько идеологией, но религией. (В несколько ином формате,
"отвлеченно-метафорично", но более "концентрированно" этой
идее, а на самом деле - очевидному факту, посвящена альтернативная работа –
"легенда" "ПРЕД-ВЕРИЕ".)
Согласно первоначальному плану в текущей, заключительной части внимание должно
быть уделено собственно-мировоззренческим, "идеологическим" вопросам.
В том числе, наметкам на "новую идеологию".
Однако, глубокое разочарование подстерегает на данном
этапе тех, кто ожидает от настоящего раздела изложения некой
"основополагающей" и чрезвычайно привлекательной "для масс"
концепции из разряда "очередных первоисточников", в мгновение ока
обращающей соотечественников (и "все прогрессивное человечество") в
"истинную политическую веру". Дело не в том, что подобные ожидания
могут оказаться неудовлетворенными. (Как раз наоборот. Качество "новой
политической веры", если за цель взять создание таковой, будет
достаточным. Более того, применение многих положений к сегодняшним
"идеологическим течениям": "партиям", "блокам" и
т.п. может на порядок поднять эффективность охмурения электората.) Дело также
не в излишней щедрости "подарка", коим было бы подробное и достаточное
(для немедленного коммерческого использования первым встречным, оказавшимся
"в нужное время, в нужном месте"), изложение сути вопроса – что
очевидно глупо и безответственно. Главная проблема – в цене (не путать
со стоимостью!), которую придется заплатить обществу за очередную
"дозу" синтетического "опиума для народа". То, что народ
(достаточная его часть) жаждет подобных "доз" и то, что, как правило,
харизматично-пассионарные "шприцы" (все достоинства которых на этом и
ограничиваются), производящие очередную инъекцию "революционного
творчества масс", легко находятся (готовятся) – показали недавние
отечественные (украинские, впрочем - уже не только украинские) события.
Подавляющее большинство тех, кто знает истинную (рыночную)
стоимость "хорошей идеологии" (в качестве
"продукта") имеют своеобразное представление о ее (идеологии)
назначении. В одном из предыдущих разделов "МК" ("С чем мы имеем дело?") такое
представление названо "инструментализмом". Согласно
"инструментализму" ценность идеологии заключается в том, на сколько
эффективно и масштабно с ее помощью может быть обработан (поставлен под
медиа-харизматичный контроль) электорат – таков взгляд и следующие из него
осознанные рассуждения профессионала (политолога, PR-щика, политика, пр.) и
таково подсознательное восприятие, с некоторых пор, рядовых
"интересующихся". Ни те, ни другие, не подразумевают собственное
восприятие идеологии, не допускают мысль об упорядочивании своей жизненной
позиции ее канонами. Т.е. речь идет о банальном мифотворчестве. (О менее
затейливых, но не менее "увлекательных", хорошо оплачиваемых и
"конкретных" разновидностях плутовства с общественным мнением –
"маркетинге", пропаганде, PR-брэндировании, пр. – мы и говорить не
будем). Характерны производные такого подхода. "Воистину уверовавший"
в очередную PR-сказку (или очередной "...изм") простак "по
определению", непреодолимо дистанцируется от своих "вождей в
образе" - он для последних "объект", а не
"единомышленник". PR-"вожди" воочию и подсознательно относятся
к "объектам", как к людям "второго сорта", ибо помыкают ими
(факт психологического возвышения наступает автоматически). Один из аспектов
столь утонченной формы идейной сегрегации – "объект" никогда не
выйдет на уровень "вождя"-манипулятора, находясь в рамках
вскормленных ему "канонов". В то же время, абсолютно нормальным и
логичным представлением самого "объекта" о методе своего возвышения
(прогрессирования) есть стремление к более "правильному" и
"скрупулезному" следованию "канонам". Подобные старания в
глазах "вождя" превращаются в еще более снисходительное и
высокомерное отношение, хотя внешне, "на публику" усердного простака
ставят в пример и поощряют. И это есть жизненный максимум для
"объекта", попавшего под зависимость и сохраняющего верность
"мифу". "Вождями" могут стать лишь те, кто в
требуемый момент с легкостью расстанется с "канонами" (легко их
предаст). Награда того "стоит" – возвышение над наивными массами,
карьера политика (PR-щика, политолога, "вождя", пр.). Это и есть
социальная механика "прагматичного разума", формирующая
качество и задающая тон в настоящей "прогрессивно"-интеллектуальной
западной культуре (и ее местных рецидивах). Такая механика благоприятствует
возвышению людей соответствующего склада ума и характера, фильтруя и задерживая
(изолируя) на определенных уровнях тех, кто "более пригоден" (в
рамках смыслов данной системы) на роль "объекта". Среди последних –
люди доверчивые, с развитой системой ценностей и традиционных взглядов (в
уголовной терминологии – лохи). Но они оказываются в одной компании
(практически на одном социально-качественном уровне) с людьми недалекими,
интеллектуально-неразвитыми, необразованными. Чем воочию лицезреют приоритеты и
предпочтения "жизненных реалий", явленные становлением образов "хозяев
жизни". Ведь "хозяева жизни", в конечном итоге, те, кто владеет
и помыкает массами (осознают ли массы факт такого помыкания – вопрос десятый).
С другой стороны, "вожди" (и прочие "инструменталисты")
проецируя на традиционные ценности свое, в общем примитивное, представление
о сути, методах и целях руководства, приходят к логичному выводу о том, что
между оными ценностями и мифами собственной выченки "нет никакой
разницы". Прийти к следующему "по курсу" заключению – об
отсутствии разницы между собой и Моисеем (Иисусом, Магомедом и др.) – лишь дело
"логической техники". Подобное "озарение" в том, что все
мировые религии, культурные и нравственные традиции, "беседы о
высоком", пр. на самом деле лишь изощренные обструкции исторических элит
(с легкой примесью удачливости и цинизма) – такие "открытия" имеют
массовый характер и в среде "прочих интересующихся". Мировоззрение пса, постигающего
действительность сквозь доминанту непрестанного поиска куска мяса и с удивлением
взирающего на странную человеческую суету (бумажки какие-то, "меры
стоимости" – зачем так сложно?) – под "овечьей шкурой" современного прагматизма с "начесом" самовлюбленных аналогий, овладевает "рационально-мыслящим" цивилизованным миром.
Все то идеологическое о чем пойдет речь далее не
укладывается в очерченную выше "парадигму". Ибо "оно"
уничтожает "непроходимость" между "объектами" и "вождями"
(хотя наличие "барьера" остается), сохраняя мало поводов для
пребывания в "образе избранности" последних. Механике
"инструментализма" далее путь закрыт. "Вождям"
("серым" PR-"кардиналам") придется выходить из своего
"образа" и впитывать каноны всеми фибрами души – это есть
альтернативная (упомянутой ранее) цена для специалистов PR-плутовства. Собственно, других
вариантов у них нет, ибо их "образ" – это не более чем очередной
миф, а их "интеллектуальный прагматизм", его "объективная
беспристрастность" – не более чем мифические "каноны".
Оковы Злого Умысла
(раздел не для праздного чтения)
Упомянутые выше "мифы" есть не что иное, как те
же "вульгаты", которым было уделено немало внимания в предыдущих двух
частях "Православного Ответа"
("МК"). Там же, время от времени (фрагментарно) уже приходилось
касаться различных идеологических аспектов. Рассмотрение некоторых, наиболее
важных из них, следует довести до логического завершения.
"Вульгата" – это диалектически
примитивизированная легенда (не зависимо от ее сферы приложения,
"серьезности", "научности" и "прагматичности").
"Вульгатистика", как явление и естественная реакция человеческого
сознания, существует сама по себе, проявляясь во множестве естественных
житейских прототипов. Её корни уходят в "механику" сознательного
взросления, становления личности – интеллектуального и мировоззренческого. Дети
живут в "своем мире", подростки – "в своем", соответственно
- взрослые, старики и т.д. В целом известны (и очевидны) факторы формирующие
набор смыслов каждого из этих "миров", их эволюцию. С одной стороны -
это полнота информированности об окружающем мире (знания, опыт, навыки), с
другой – свойства и определенные ограничения "инструмента"
восприятия, т.е. человеческого сознания. Очевидно, что никакой из
"миров", тем более "подростково-детский", не является
"реальным" и полным. Существует лишь вектор стремления к такой
полноте, выраженный тяготением и склонностью каждой конкретной личности к
познанию, постоянному пересмотру своих представлений под впечатлениями
(багажом) новых знаний и опыта на протяжении всей сознательной жизни.
Для абсолютного большинства людей познание, как активный и самообновляющийся
процесс, теряет актуальность на уровне третьего или четвертого десятка лет.
После чего начинается "загибание мира" под сложившееся о нем к тому
моменту, у данного индивидуума, представление. Это представление является
функцией нескольких аргументов, наиболее влиятельные из которых – общественное
мнение (культурные и социальные установки), особенности характера индивидуума,
специфика профессиональной деятельности и личного опыта. Ни один из
перечисленных аргументов не огражден от внешнего на него влияния. Узкий спектр
профессиональных и жизненных интересов порождает примитивный взгляд на
окружающую действительность. Тем не менее, такая "примитивность" не
является препятствием в вопросе выживаемости. Как раз наоборот, зачастую
интеллектуально и творчески заурядные люди демонстрируют высокие способности к
выживаемости как в сложных, так и в маргинальных условиях, как социальной, так
и природной среды (в отличии от интеллигентов и "врожденных"
аристократов). Дело, оказывается, не в количестве знаний и не во владении
замысловатыми премудростями формальной логики, а в оптимальной достаточности
знаний (навыков) применительно к данным конкретным условиям. По эффективности
полезного использования имеющихся знаний (навыков) к общему их багажу
"малообразованные" люди значительно превосходят
"эрудированных" и "гениальных" интеллектуалов. Хотя
представление о мире первых по сравнению с видением действительности
вторыми – примитивно и вульгарно. Это представление заурядных индивидуумов на
фоне "научных знаний" и есть суть естественная
"вульгата".
С позиции информационного моделирования естественная
"вульгата" – это грубое искажение (упрощение, примитивизация)
исходного объекта (среды) – в нашем случае "реальной
действительности". Однако, именно этот примитив является оптимальной
программой для взаимодействия соответствующего индивидуума именно с этой средой
(объектом). Суть естественной "вульгаты" станет более очевидна, если
вспомнить, что элементарная арифметика (условно говоря – "счет на
пальцах") покрывает 90% математических необходимостей при решении бытовых
задач. И это есть уровень первых трех классов начальной школы. Огромное
количество людей замечательно обходятся в жизни только такими математическими
навыками, при этом зачастую добиваясь жизненного успеха и порой становясь
выдающимися бизнесменами (так известный всему миру основатель компании
Microsoft, Билл Гейтс – недоуч со "средним школьным", по советским
меркам, образованием. Более глубокие знания в математике (алгебре, геометрии и
т.д.) требуются по мере необходимости решения инженерных задач. Элементарная
арифметика (с четырьмя простейшими операциями) на фоне алгебры и геометрии, или
тем более - высшей математики, есть не что иное, как математическая
"вульгата". В советской системе обязательного среднего образования
эволюционирование подобных "школьных" "вульгат" можно было
явно отследить. В особенности на этапе преодоления "барьера доступа"
к высшему образованию, где уже уровень 10-и классов представлялся, хотя и более
затейливой, но все же "вульгатой". В такой естественной эволюции
"вульгат" нет ничего необычного и предосудительного, ибо степень их
примитивизма адекватна уровню сознания тех возрастных, социальных или
профессиональных категорий, которые на эти "вульгаты" полагаются и
потенциал сознания которых на данном этапе его развития задействуется
этими "вульгатами" на полную мощность. Важным есть то, что по мере
развития (взросления) личности должна иметься свободная возможность
получения новых знаний следующего уровня. Более того, такая возможность должна
иметь превентивный характер, т.е. этапы процесса образования (обучения) людей
должны продолжаться всю их сознательную жизнь без каких либо условий и
препятствий к постижению концепции знаний следующего поколения – этот
процесс должен носить характер системной необходимости, а в некоторых случаях –
императива (диктата). (Единственное, что может останавливать или тормозить
протекание подобного образования – это ограничения качеств, ума, интеллекта и
талантов самого индивидуума. В редчайших патологических случаях самоограничение
может быть наложено нежеланием самого человека.) Подобная эволюционно-поступательная,
свободная схема мировоззренческого, сознательного взросления Человека самоочевидна
и интуитивно-понятна, более того – она оптимальна и единственно
приемлема с позиции реальной творческой свободы и естественных
прав Человека. И далее – эта схема имеет статус принципа
(если не закона) одного из естественных аспектов социальной самоорганизации.
"Старость – это мудрость" – известная и почитаемая истина в
установках традиционных культур замечательно иллюстрирует данный принцип.
Моментом истины есть его следствие – если в реальности
наблюдаются отклонения от принципа "естественного развития" Человека,
то такие отклонения могут носить исключительно искусственный, а значит -
целенаправленный характер (т.е. в естественный ход пожизненного развития
личности происходит внешнее вмешательство, устанавливающее барьеры развития).
В сегодняшней действительности ничего похожего на признаки
принципа "естественного развития" не наблюдается. Отсутствуют и искажены все его
аспекты – начиная со свободы и поступательности в доступе к знаниям и
заканчивая адекватностью самих знаний. Не требуется быть гением, что бы
обнаружить отсутствие концепции "непрерывного образования" в
легальной сфере современного социального устройства (в том числе и в
особенности – западных демократиях). Впрочем, нет его и в традиционных
монархиях. (Действие этого принципа частично сохранилось лишь внутри
небольшого числа религиозных институтов, к примеру, у буддистов, в
"механизме" их конфессионного "карьерного" и духовного
роста). Некие формальные его признаки присутствуют в структуре
"официальной науки", но и там они предельно искажены (сохраняя с
идеей принципа лишь общие контуры). Кроме того, "сфера официальной
науки" имеет слабое влияние на специфику современного социального
устройства, равно как гениальные профессора и академики (которые "по
идее" наиболее образованные и мудрые люди в концепции западного общества)
держатся "на коротком поводке" Властью, олицетворенной харизматичными
и респектабельными бывшими (и настоящими) уголовниками, наркоманами,
алкоголиками, портовыми докерами, бухгалтерами, артистами, фотогеничными
говорунами, комиками, торгашами, лжецами, ворами, блудниками, сексуальными и
моральными извращенцами, пр.
Надлежит обратить особое внимание на вывод, однозначно
следующий из предыдущей констатации – если отсутствует естественный и
непрерывный ход образовательного процесса (т.е. отсутствует свобода и доминанта
сознательного пожизненного развития личности), тогда в бытующих в
обществе представлениях (знаниях) имеют место неадекватные, устойчивые
искажения, "застой" и "недоразвитость". Т.е. имеют место
"вульгаты", которые нельзя причислить к естественным, и которые не
могут рассматриваться как "не предосудительные" и нормальные. Говоря
проще, такие "вульгаты" имеют явный признак искусственности – знания
искажены и деформированы. Общая составляющая таких искажений, наблюдающаяся
во множестве "вульгат", явится доказательством умышленности
искажений, а характер этой составляющей укажет направление их цели.
Актуальность приобретают ответы на вопросы: "Кто?", "Как?",
"Зачем?".
Действительно, зачем может быть нужно
"замораживать" естественный процесс расширения знаний оковами
"вульгат" или вешать на него шоры "узкой специализации"?
Если подразумевать наличие целенаправленного умысла в таком состоянии дел (а
иной вариант невозможен по целому набору причин, из которого одна, наиболее
веская, была упомянута выше – это принцип естественного развития), тогда
ключевой целью и одновременно функциональным следствием умысла есть
достижение искусственного ограничения в развитии той категории
"населения" (профессиональной, национальной, социальной, пр. групп),
в которую вживлена "вульгата". Выше мы упоминали о том, что с
помощью счета "на пальцах" можно замечательно справиться
практическими со всеми бытовыми "математическими" задачами и в рамках
этих задач достаточно соответствующего (примитивного) образования. Однако этот
же уровень образования гарантирует неспособность справиться с задачами
более высокой сложности (в рамках данного примера - с инженерными задачами:
сложным строительством, расчетом прочностей, изготовлением механизмов и т.д.).
Таким образом, создаются условия, когда определенная группа людей искусственно удерживается
на примитивном уровне, дистанцируется и ставится в зависимость от
другой, малочисленной, но более образованной (профессионально продвинутой)
группы. Не следует воображать, что в рассмотренном примере речь идет о туземцах
"лесов и прерий". Этот же прием безошибочно действует и на "научно-титулованных
интеллектуалов" современных мегаполисов, высокий уровень знаний и навыков
которых в одной узкой области никак не препятствует
"первобытной наивности" в прочих областях, особенно – в социальной
инженерии (т.е. в реальных "законах" власти, политики, социальной
механики, пр.). В представленном ракурсе, воистину: "Знания – сила!".
На самом деле технология "вульгат" значительно циничнее и изощреннее
банального диалектического сепаратизма. Кроме прочего, она допускает прямую
(осознанную распространителями) ложь, искажение, загромождение неадекватной
(лишней, неактуальной) информацией, "троянские" функции, суггестию и
т.д.
Поскольку речь идет о широком наборе современных отраслей
знаний – "научных" дисциплин, массовых стереотипов, верований и
т.п., именно их мы называем "вульгатами" – признаки вульгаризма, как
правило, остаются незамеченными и неосознанными. Тем более, что эти знания, так
же как "элементарная арифметика", позволяют решать большинство
"бытовых задач". Для индивидуумов неспособных выйти за пределы
"бытовых" представлений (в предметной сфере "вульгаты") нет
никаких шансов обнаружить "подставу". Ведь убеждаясь в практической
пользе "вульгаты" для решения наиболее часто встречаемых проблем, по причине
психологической инерции, сложно допустить ее неспособность справится
с небольшим количеством действительно и принципиально важных задач. Что
же собой представляет упомянутое "небольшое количество действительно
важных задач"? – Это незначительный подраздел знаний в составе каждой
дисциплины который позволяет встраивать "узкоспециализированную
дисциплину" в общую (объединенную) междисциплинарную диалектическую
симфонию из прочих "узкоспециализированных дисциплин". (Следует
подчеркнуть, что все вышесказанное в настоящем контексте и на данном
этапе следует относить преимущественно к "геосфере" социального.)
"Узкие специалисты", даже если они высоко-классные профессионалы в
рамках "вульгаты", изначально неспособны найти адекватное решение
проблемы, если эта проблема имеет междисциплинарный характер. Впрочем, это
не очевидно такому специалисту и он искренне верит, что его
взгляд на ситуацию сквозь призму изначально неадекватных задаче
"методологических инструментов" (хорошо работающих только в своей,
ограниченной области), есть "единственно верное",
"корректное" и "обоснованное опытом" решение. Академики
и профессора, философы, юристы, экономисты и кибернетики неизменно получают
один и тот же результат – "получилось как всегда", не зависимо от
"хотели как лучше", если выходят со своей парафии и пытаются
применить "свой устав" для решения "глобальных проблем".
Есть сфера, где вульгатистика перестает носить
"номинально-гипотетический" характер и обретает когнитивно-зримые
черты. И эта "зримость", доступная прагматичному интеллектуальному
взору, в состоянии сказать о современной сути "западного мира"
значительно больше, чем все СМИ вместе взятые – если конечно водрузить на себя
труд потянуть за эту ниточку...
Что может быть общего между банковским делом, демократией,
маркетингом, бизнесом, экономикой, финансами, мистикой и шизофренией? В
учебниках, посвященных каждой из упомянутых тем, об их "родстве" не
упоминается – и это "мягко говоря". Между тем, все перечисленное,
вместе с десятками не упомянутых тем и дисциплин (среди которых, кстати,
психология), – суть одно и то же. (Осознание этой истины развеет туманы
"тайны" посвящений в "мудрость веков" некоторых степеней и
титулов "избранных".) Все упомянутое есть ракурсы одного и того же
утилитарного явления – человеческого сознания, его реакций и социальной
моторики. Эта, казалось бы, самоочевидная истина в качестве таковой нигде не
фигурирует. Экономика представляется как набор "законов", финансы –
"принципами и свойствами" денежного обращения (между тем
"деньги" – это не более чем стереотипная, социально-сознательная
установка), маркетинг – "правилами" и "свойствами", бизнес
– "понятиями" и т.д. Однако, ни в одном учебнике не написано и ни
один профессор не говорит о том, что все эти "законы",
"правила", "принципы" и "понятия" существуют в
таковом качестве только благодаря наивности современников, принимающих все это
на веру и программирующих свое социальное поведение этими установками – и
это воистину, единственный реальный закон сих "наук". (В
определенном смысле все эти "премудрости" могут оказаться массовой
шизофренией, если доказать, что такое социальное представление чуждо и
противоестественно человеческой природе, т.е. является болезнью – а последнее
не так уж и далеко от истины, если в качестве эталонного мерила брать, к
примеру, концепции Платона или библейскую систему ценностей.) Стоит только
"слегка" трансформировать упомянутые установки, поколебать веру в их
"незыблемость", сформировать иные приоритеты и ценности – в
результате появится новый тип социального поведения, характеризующийся иными
социальными закономерностями, с другим экономическим поведением (!!!),
другой реакцией на рекламные манипуляции, использующий другую "финансовую
модель" и т.д. Между тем профессора, юристы и "хорошие
парни" продолжают веселить "посвященных", вызывая у последних
приступы гомерического хохота, своими неустанными попытками победить "язвы
прошлого" писанием "правильных" законов, инвестициями,
компьютеризацией, приватизацией, подражанием "передовому опыту" и
прочими "-изациями". В итоге неизменно "гора усилий рождает
мышь". Между тем достаточно нескольких "легких движений
пальцами" в иной области (находящейся вне сферы внимания и компетенции
юристов, профессоров и "хороших парней") - все язвы постепенно и
бесследно исчезнут сами собой. И если они до сих пор не исчезают – значит
это кому-то нужно.
Вульгатизм был бы легко локализуемым явлением, если бы
ограничился только упомянутой выше спецификой. Увы, это многоуровневое,
иерархическое порождение, умеющее выгодно продавать знания "взамен за
душу". О соотношении "вульгат" и "примат-доктрин" уже
также упоминалось ранее (в первой части
"Ответа..."). Там же шла речь о более глубоком,
подсознательном методе диалектического кодирования, в контексте которого
упоминался "инструментализм". (Это достаточно сложная и обширная
тема, которую в рамках настоящего документа нет возможности рассматривать более
детально.) Сама парадигма западного мировоззрения носит особую
"печать" в том, как и с какой позиции человек смотрит на окружающий
мир. "Инструментализм" заключается в подходе "стороннего
наблюдателя". В том числе, что особо неприемлемо, в социальной сфере.
Другой, еще неупомянутой спецификой западного мировосприятия, относящейся к
разряду подсознательных, есть культивация предикатного типа сознания.
"Предикат" в данном контексте – это правило, формальное, модельное
описание реального явления (объекта). (Словарь: "Предикат – то,
что высказывается о субъекте. ...") Такое описание всегда имеет
множество упрощений, примененных с целью достигнуть требуемой степени
формализации. "Предикаты" важны в образовательном, обучающем
процессе, когда человек не имея всей полноты опыта и знаний (в данной области)
пользуется ими для ускоренного ознакомления (вхождения в дисциплину) – т.е.
последовательно вникает в набор формул, теорем, законов, аксиом, шаблонов или
описаний некого учебника (именно "предикаты" являются диалектическим
каркасом ряда современных "научных" "вульгат"). Известный
пример – карта местности является "предикатом" реального ландшафта,
но и публичный образ политика это также "предикат" (хотя и другой
степени соответствия) того, что он из себя представляет на самом деле. На
определенном этапе развития (постижения знаний) человек неизбежно достигает
предельной для данного "предиката" информативной (диалектической)
полноты. Поскольку реальность шире и многообразней любого формализованного
описания дальнейшее "углубление" знаний будет опираться
исключительно на "интуитивно-когнитивный аппарат" исследователя (т.е.
на его внутренние творческие интуитивно-интеллектуальные данные). В этом случае
такой исследователь будет, с одной стороны, пользоваться существующими
"предикатами" для коммуникации с менее искушенными в данной теме и
менее компетентными коллегами, с другой - будет стремиться дополнить
"предикаты" новыми формальными конструкциями с целью расширить
полноту существующих описательных формализмов до нового уровня знаний.
(Одним из ярких примеров подобного "предиката" является т.н.
"математический аппарат", который за прошедший век значительно
расширил набор своих абстрактных формализмов новыми разделами.) В последнем
случае коллегам для ознакомления с дополнительными знаниями предварительно
придется вникнуть в суть модернизировавших "предикат" формализмов. В
древние времена, когда популярные сегодня знаково-семантические
"предикаты" (к которым, кроме прочего, относится языковая
/лингвистическая/ письменность) еще небыли так популярны, знания передавались
непосредственно от учителя ученику (устная традиция). Благодаря подобной
"технике" профессиональных коммуникаций в течение столетий (и даже
тысячелетий) сохранялись настолько виртуозные и технологичные искусства
(ремесла), что многие из них не только не могут быть достигнуты сегодня, но
современные "научные формализмы" не в состоянии описать их
"рецептуру" и секреты (ибо уровень "системной организации"
современных, используемых наукой предикатов, значительно ниже "системной
сложности" многих древних искусств). В сфере точных и естественных наук
процесс "модернизации" "предикатов" синхронен с очередными
научными и технологическими прорывами и протекает относительно свободно. Однако
в "социальной" сфере (в которую попадают все дисциплины,
"науки", деятельности, искусства, т.д., являющиеся продуктом реакций
человеческого сознания – в том числе ранее перечисленные темы и дисциплины)
дела со свободой обстоят с точностью "до наоборот". Для нашего
собственно-сознания (т.е. для той сферы сознания, которая так или иначе связана
с осознанием себя) "предикатами" являются уже не наборы
лингвистических и абстрактных знаковых семантик, а набор ключевых
"смыслов" бытия (в особенности "смыслов" имеющих отношение
к каждодневным реалиям). Эти "смыслы" компонуются в "системы", "концепции",
"идеологии", "философии", "мировоззрения",
состоящие между собой (если они гармоничны и адекватны) в определенных
иерархических отношениях [419]. Естественно,
могут существовать и далекие от адекватности наборы "смыслов" – лишь
мизерное количество цивилизованных индивидуумов могут (и хотят) вникать в их
гармоничность и в состоянии самостоятельно проверить мировоззренческое качество
"идео-предикатов". Отличительной же особенностью таких
"предикатов" социосферы (в сравнении с точными и естественными
науками) является то, что их свободное развитие (а проще говоря - изменение)
ненавязчиво, но жёстко пресекается. Обладая "предикатным
сознанием" за набором "предикатов" невозможно увидеть реальный
объект, который этими предикатами описан (в т.н. "официальной
версии") – но лишь только его "майю" (по буддистам),
примитивизированный образ, модель. А не модернизируя этот набор и не
развивая "предикаты" нет никаких шансов убедится в адекватности,
реальности или нереальности любой предполагаемой альтернативы
"официальному" описанию – соответственно нет возможности проверить
"официальную версию". Ранее упоминалось, что "предикаты"
помогают в процессе образования и обучения. Однако после достижения
исследователем предельного для данного набора "предикатов" уровня
компетентности, дальнейшее нахождение в рамках их формализмов будет оказывать
на него обратное, деструктивное, тормозящее действие – воспрепятствует
дальнейшему развитию исследователя. (Если же исследователь и сможет
преодолеть путы "предикатов" "официальной версии" с помощью
своего интуитивно-мыслительного аппарата, он фактически окажется изолированным
в среде своих коллег, не будучи в состоянии представить им свои инновационные
знания, ибо "предикаты" также играют функцию протокола коммуникаций,
"профессионального языка" в процессе обмена знаниями). Не сложно
заметить, что описанный принцип является ни чем иным как техникой реализации
"когнитивной тюрьмы" или "зоной 'мягкого' режима" для
"заключения" (сковывания) ума. Прочной, но не всегда видимой,
оградой этой тюрьмы является для исследователя необходимость развить
"предикат" (получить или разработать следующее поколение формализмов,
обладающих большей системной полнотой описания) – для этого мало быть
специалистом только в данной (исследуемой предметной) области, необходимо
обладать также "предикатной грамотностью" (знать эту
"грамоту" или, имея задатки, интуитивно ощущать способность
"чувствования" этих знаний). Но откуда у специалистов современной
"выченки" (развивающимися в направлении узкой специализации и все
более теряющими связь и видение "общей картины") могут
появиться знания "предикатной" грамоты? На данном этапе следует
подчеркнуть, что все более прогрессирующая детализация знаний
развивает "количественную полноту", а углубление знаний в
направлении структурного обобщения, междисциплинарной интеграции
– развивает "качественную полноту". Если в точных и
естественных науках прогрессирующая детализация имеет какой-то практический
смысл, то в социальной сфере она не имеет конструктивного потенциала.
Более того – вредна, ибо разрушает познавательную целостность, создает
информационный шум, благодаря чему всегда сбивает с толку. (Давно известен
старый софистский прием превращения дискуссии в маразм – "дробление"
общего смысла фразы оппонента, фокусированием внимания на любом прозвучавшем
предложении, термине, слове, по поводу смысловых /возможных и невозможных/
вариаций которого разворачивается дальнейшая полемика). Недопущение
"качественного" познавательного развития обеспечивает упомянутая
"когнитивная тюрьма". В этой тюрьме имеются отдельные
узко-специализированные "камеры" – "вульгаты". Именно они
играют функцию универсального, "сковывающего" механизма. Кроме
прочего помогает этому то, что публичные, распространенные "смыслы"
социальных "предикатов" ("идео-предикатов") формулируются
исключительно вербально (в письменно-речевой форме). А речевые конструкции –
это тот инструмент, который содействует "количественной детализации"
и по своей природе не способен осуществить "качественные"
познавательные сдвиги – потуги в сторону "качества" плодят
"количества" описаний, при этом обратное (переход
"количества" в "качество") не гарантируется. (К слову –
древние "социально-технологические" /сакральные/ тексты, используют
более лаконичный ассоциативно-символический и/или графо-симвоилический
инструмент представления).
Человеческое сознание, несмотря на все предрасположенности
к зомбированию и дрессировкам, остается гибким и "текучим" в познавательной
функции. Всегда найдется индивидуум относящийся к истинам с определенной долей
критичности и недоверия, подвергающий их сомнениям (а в некоторых областях, как
то - официальной науке, критицизм приветсвуется и культивируется). Когда идет
речь о "тюрьме" в настоящем контексте, подразумеваются не
императивные запреты на крамольные мысли (хотя в определенные периоды истории
имели место и таковые) – это устаревший и грубый прием. В системе
культивирования "вульгат" используется значительно более эффективное
и изощренное решение. Если "вера" в "вульгаты",
сформированная "официальной версией" "предикатов", начинает
поддаваться сомнению (подобное неизбежно при более пристальном анализе, ибо
"вульгаты", являясь примитивами, имеют множество внутренних противоречий
и искажений) человек подвергает критике данную "вульгату", формулируя
набор ее искажений (выявленных ошибок, вопросов). Инстинктивно-естественной
реакцией является для него поиск тех версий знаний, где представлены ответы на
сформулированные вопросы (решены противоречия). В подавляющем большинстве
случаев такая потребность удовлетворяется конкурирующей "вульгатой".
Спустя некоторое время человек ознакомившись с новой "вульгатой" уже
в ней обнаруживает очередные противоречия и "перескакивает" к следующей
"вульгате". Эта возможность "перескакивания", бесконечного
перебора "вульгат" (а часто, их новых порождений) пафосно именуется
"свободой". Сегодняшний выбор "вульгат" на столько широк,
что их "освоение" и полная реализация "свободы" займет не
одну жизнь исследователя. Тем не менее, даже с учетом набора
"вульгатных" заготовок, реально свободный поиск истины (даже в рамках
"тюрьмы") таит в себе потенциальную опасность. По этому "центры
влияния" "вульгат" занимают активную позицию. Они акцентируют
внимание на "противоречиях" и "слабых местах" конкурирующих
"вульгат", провоцируя войну "вульгат". Интеллектуальный,
познавательный потенциал людей таким образом направляется не на изучение и
капитализацию собственной (творческой) концепции, а на поиск и высвечивание
недостатков концепций конкурентов. Поскольку, как неоднократно упоминалось, все
"вульгаты" ущербны, конкурентная борьба приобретает характер
перманентного, "вечного" и абсолютно бесполезного (с позиции
выяснения истины) процесса. Свободные интеллектуальные силы, таким образом,
заняты "делом", направляют свои усилия на борьбу с себе подобными и
тем самым становятся легко доступны для более изощренных манипуляций
"третьей силой" (что было бы невозможно, если бы "третья
сила" действовала явно и открыто).
Тоталитаризм "когнитивной тюрьмы" запада станет
очевиден, если осознать, что ее оковы находятся не только "вовне"
сознания современника, представляясь описанными выше качествами и свойствами
"ноосферы" современной американо-европейской цивилизации, но часть
этих оков суггестивно имплантирована внутрь самого сознания. Эта имплантация
подсознательно направляет творческую энергию ищущих людей в безопасное для
системы русло. Именно в ее (имплантации) рамках современное западное сознание
является утилитарно-"предикатным", "вооружается" заведомо
ущербными, "сковывающими" концептуально-мировоззренческими
инструментами, программируется диалектической "операционной системой"
обеспечивающей суггестивный (неконтролируемый) посторонний доступ к
сознанию, пр. Все это сопровождается массовым гипнозом, внушающим видимость
противоположной картины ("свобода", "демократия",
"равенство", "гуманизм", "права",
"братство", пр.).
Еще одно замечательное свойство "тюрьмы" в том,
что выход из нее – процесс строго контролируемый. "Несанкционированный
побег" жестко пресекается (здесь еще раз следует вспомнить горький опыт Линдона Ларуша,
невзначай нанесшего удар по одной из осевых стратегических "вульгат"
запада – экономической "науке" с ее рыночными "предикатами"
и оказавшегося в результате в реальной американской тюрьме).
"Избранных" быть достойными ослабления "тюремного режима"
начинают отбирать и готовить загодя – общие контуры этого процесса уже
рассматривалась в предыдущей части
"Ответа...". В силу парадигмы мышления западного
обывателя, сформированного участием упомянутых факторов, это мышление не
способно самостоятельно произвести "качественный" познавательный
рывок, безнадежно увязнув в "количественном" умножении бесполезных
знаний. Однако, "избранным" в виде "милости", которую
необходимо заслужить в прошлом и отработать в будущем, "сдвиг
сознания" обеспечивается директивно. Их "посвящают" в
"примат-доктрину" (вернее "по чайной ложке" выдают ее
"сентенции" по мере практической необходимости, ибо обратная сторона
медали подобного "посвящения" – выполнение определенной задачи,
требующей соответственной компетенции) – т.е. открывают глаза на профанацию массовых
"вульгат" и знакомят с "правильными знаниями". Лишь спустя
немалое время, если индивидуум удостоится следующей "милости", он
узнает что "правильные знания" – это также "вульгата", хотя
и более высокого диалектического уровня. В описанной схеме без труда
угадываются черты орденских посвящений, в частности, посвящений масонских,
"кодирующих" важные практические установки (в сфере "социальных
технологий") своих иерофантов (на первоначальных этапах
"градуирования"), к примеру, образно-символическими представлениями
интерпретаций и смыслов легенды о Хираме. Но и в этой системе "элитного
обучения" познавательная парадигма не подвергается кардинальным
изменениям, а лишь только задействуются ее нетривиальные возможности изменением
ценностей, приоритетов, мотиваций и качеством самооценки. (Обсуждение вопросов
"техники" и специфики "обучения", влекущего глубокие
изменения парадигмы мировосприятия в рамках "орденской схемы" не
является предметом рассмотрения настоящей статьи.) Поднявшись на очередную
ступень новоиспеченный иерофант остается в глубоком неведении о том, что его
ожидает (в том числе в познавательной сфере) за следующей дверью, которая к
тому же неизвестно где находится и непонятно, есть ли она вообще.
Реальные и действительно эффективные знания в сфере
социальных технологий (эпистемология власти, формирование и манипулирование
массовым сознанием, "высокие" управленческие технологии, суггестивные
техники, стратегическое планирование и техника обеспечения его реализации, пр.)
и некоторые "специфические", "особые" знания в других
(разнообразных) предметных областях, находятся вне официальной и публичной
сферы – научной и государственной.
Попросту говоря подавляющая часть человечества вполне
целенаправленно оболванивается, держится в искусственном мире представлений,
безнадежно отрезана от свободной возможности познавать мир людей.
"Чести" же двигаться в направлении такого познания (хотя и
"мелкими шажками"), получать эксклюзивные плоды этого познания,
удостаиваются единицы за плату (истинную стоимость которой они узнают лишь
спустя время, оказываясь перед лицом очевидности и неизбежности).
Если взять за данность совокупность качеств современных
представителей человечества, их приоритеты и мотивации (далекие от
благочестия), в представленной, очевидно-сегрегационной схеме "управления
знаниями", можно найти определенную здравую логику. Действительно, было бы
величайшей глупостью вручать в широкое пользование такого человечества
мощные и эффективные знания (сравнимые по масштабам воздействия только с
ядерным оружием) – знания, реализующие принцип Власти. Учитывая необходимость
организации и направления усилий всей массы "диких людей" (хотя и
обладающих внешними атрибутами цивилизации) в конструктивное русло, видится
целесообразным как содержание их в "виртуальном мире грез"
(подменяющем действительность), так и направление их дикой дури (берущей начало
в необразованности и подверженности страстям) друг против друга. Естественно, в
таких условиях вручение знаний действительно должно происходит выверено, осторожно,
постепенно, а отбор кандидатов должен быть строгий и скрупулезный. Принцип
"относительности добра и зла", на фоне практической необходимости
эволюционного развития человечества и с оглядкой на "великую",
"благую" конечную цель (движение к которой обозначается очевидными
внешними атрибутами благосостояния и даров прогресса) - как бы самоочевиден.
Это прямо или косвенно подчеркивается во всей
"идеологически-мотивирующей" западной литературе, начиная с
мистической, философской и заканчивая бизнес-дисциплинами. Со стереотипной рационально-прагматической
позиции упомянутая целесообразность не поддается сомнению.
Все же, православное сознание интуитивно отвергает эту
"очевидность". Воистину!
На протяжении XX-го века благодаря двум мировым войнам,
сериям революций, благодаря учреждению Федеральной резервной системы США,
использованию доллара в качестве мировой валюты, благодаря учреждению
глобальных политических международных институтов, частично благодаря
технологическому лидерству и т.д. – благодаря всему этому нео-аристократия,
кристаллизовавшая до того свое влияние в структуре закрытых орденских
организаций, к началу XXI века фактически обрела глобальную власть практически
над всей территорией планеты. (При этом не отказавшись от
конспирологического характера функционирования!) Технологии, сила и власть,
сконцентрированные в руках этой группы лиц, действительно обладают мощью,
влиянием и богатством, истинные масштабы которых большинство обывателей не в
состоянии даже представить. Среди возможностей, отработанных технологически и
неоднократно применяемых на практике, в том числе – целенаправленное
культивирование запрограммированного и ожидаемого качества обывательского
сознания, полный контроль над общественным сознанием "своих
территорий" и латентный – над "чужими", политические техники,
"мудреные" (многоходовые) и "не очень" международные
операции, пр. При этом культивация производится постепенно, пошагово, выверено
и последовательно – от поколения к поколению. (Наиболее яркие результаты
представлены в типаже образа современного "среднего американца".)
Нео-аристократия (нео-элита) владеет набором исключительно эффективных и
отлаженных социальных технологий, базирующихся на развитой примат-научной базе,
и в состоянии добиваться управляемого внедрения этих технологий в жизнь не
смотря на то, что период таких внедрений составляет от нескольких десятилетий,
до нескольких веков. Успешность столь "беспрецедентно" длительных
"социальных проектов" (с позиции "чахлых" достижений
современного светского "управления проектами") основана на глубоком,
в том числе концептуально-теоретическом, знании специфики и особенностей
психо-динамических характеристик современного человека. Глубина и степень
систематизации этих знаний значительно превышает возможности светских (широко
доступных) вариаций психологических наук (последние в подавляющем большинстве в
изучении человека двигаются "в слепую" и их багаж состоит не более
чем из набора эмпирически установленных закономерностей, в то время как
аристократические и религиозные элиты еще несколько веков назад, о чем
свидетельствует, в частности, деятельность иезуитов в Парагвае, смело и со знанием дела
"экспериментировали"). Но самое важное – указанные знания,
наработки и практический опыт являются эксклюзивом нео-аристократии.
А сохранение этого эксклюзива – предметом ее пристального беспокойства и
неусыпного внимания. Все, о чем упоминалось ранее (в том числе в первой и второй частях "Ответа...") в
контексте тех или иных нео-аристократических аспектов ("левиафан",
"вульгаты", "примат-доктрины", направленность исторических
тенденций, "диалектические имплантанты", иерархия и структура
"центров влияния" – идеологических, научных, политических, и т.д., и
т.п.) дает представление об основательности и возможности этих "водителей
человечества" – ибо они сумели учесть и поставить на "службу
делу" все тонкости, слабости и "сильности" человеческих
характеров, разработав и внедрив за последние столетия соответвующие
организационные, политические и когнитивные инструменты. Как уже упоминалось,
эти инструменты полагаются на качества современного человечества и подчиняют
их "системе". Производными инструментов в публичной сфере выступают
различные "оттенки" концепции "реалполитик" – мотивационно
заряженную философию прагматичного цинизма. Другим идеологическим
"продуктом" обсуждаемых инструментов являются откопанные на мусорке
восточной истории (почему-то действительно бесценные анналы восточной мудрости,
в том числе конфуцианской, остались без внимания) "древняя китайская
мудрость" в современной нью-йоркской редакции – так называемые
"трактаты об искусстве войны" (см. к прим. [331]), обладающие
особой притягательной силой для неокрепших но амбициозных "разумов"
из когорты слабых на "передок" азарта "рыночных
фундаменталистов". На фоне успехов и прогресса в сферах, обозначаемых как
"гуманизм", "уровень жизни", "права человека" и
т.д. "новый мировой порядок", образцово-показательно обеспечивший все
это, находится вне конкуренции – как в геополитическом влиянии, как в
притягательности симпатий достаточно большой части населения планеты, так и в
тенденциях укоренения этих успехов. Казалось бы, остается только легитимно
избрать "невидимых" но "могучих" представителей прогресса
наиболее достойными на роль вождей нового "мирового царства" – таков
неизбежный сознательный (или подсознательный) вывод любого индивидуума
мыслящего рационально-прагматичными категориями. Вероятно тогда
действительно можно было бы признать всех не проникшихся священным трепетом
глобал-либерализации - бьющихся в истерике патриотов, истинно верующих и чтящих
Заповеди Христовы, зарабатывающих на жизнь плодами собственного труда,
бредящих духовным возрождением, скорбящих по неоднократно низвергнутой и
растоптанной культуре и т.д. – всех их можно было бы признать
"слегка" отставшими от жизни, недостаточно интеллектуальными и
достойными сожаления, если бы не одно "но"...
Разработав и реализовав идеальную схему "выпаса"
и управления сегодняшним человечеством, производя целенаправленные изменения
качества его психо-мотивационной конституции, имея возможность использовать
доступные им (и только им!) социальные технологии и инструменты на
культивирование в среде человечества более совершенных нравственно-этических
ценностей (постепенно преобразуя мир к лучшему), ОНИ ЭТОГО НЕ ДЕЛАЮТ! Сумев
"обуздать" и поставить себе на службу сонм человеческих
пороков современная западная система, тем самым, создала тепличные условия для
их развития и упрочнения. Подкрепив это развитие идеологическими
легендами, инфраструктурой удовлетворения гедонистических потребностей,
виртуальными фантасмагориями "реальности", искусно сплетенными из
прямой лжи и полуправд. Научившись виртуозно манипулировать низшими
человеческими началами, обращать их себе на пользу, "братья" попали в
зависимость от этих начал, навсегда потеряв возможность достигать своих
декларативно "великих" целей иными, более достойными для истинно
мужественных и великодушных рыцарей духа свободы средствами. Сегодня
"прогрессивному" невидимому "авангарду человечества"
выгодно, что бы человечество развивалось узко и однобоко, оставаясь
животно-похотливым, алчущим, забитым, нравственно диким, духовно убогим,
зависимым, пугливым и контролируемым. Именно в среде такого, (и только
такого!) человечества замечательно работает вся эта система
("левиафан").
И дело не в том, что сегодняшняя российская или украинская
(политическая и бизнес) элита обладает далеко не идеальными нравственными и
этическими качествами, аналогичными "прогрессивным элитам" о которых
шла речь выше, более того - наша местная элита, как правило, глупа, жлоблива,
зависима и некультурна. Важно то, что именно она такая, не смотря на ее
настоящие качества, может начать развиваться в требуемом и величественном
направлении. Эти ростки в свое время дадут необходимые и востребованные плоды.
В то же время мистически, финансово и имиджево мотивированная,
высокомерно-улыбчивая, "элегантная" западная нео-аристократия
неизбежно обречена на нравственное деградирование,
интеллектуально-рафинированное иссыхание ("окощеивание"), маразматирование
рационал-прагматизмом, на вырождение исконно-духовных смыслов в наукообразные
диалектические предикаты. Что бы предотвратить все эти тенденции им придется
разрушить священный остов своей системы – светско-конспирологическую
инфраструктуру и вытравить из нее "приматы" и "предикаты"
"левиафана" – т.е. свои "священные писания". Возможно ли
это? Между тем "новая генерация" иерофантов, выросшая "на
готовом", "не нюхавшая пороха", отупленная шаблонами своих же
"отцов", изнеженная и зараженная вульгаризмом, подключаясь "к
системе" "левиафана" неизбежно приведет к очередному этапу
коллективной деградации западных адептов. Деградация имеет место уже сегодня,
но пока что она с успехом компенсируется технологическим, финансовым, военным
лидерством, инерцией успехов предшественников. В недалеком будущем в среде
нео-элиты сложится парадоксальная ситуация – для сохранения своего тонуса и
качества, требуемого для удержания глобальной махины "владения умами и
чаяниями", единственный "человеческий материал", который к тому
времени сбережет свойства, приемлемые для выполнения этой задачи, сохранится
только в нашем, восточно-славянском регионе. Однако, весьма мало шансов,
что тоскующие по славе Первого Рейха "некоторые" аристократические
потомки, и иже с ними "избранные", воспользуются историческим шансом.
Более вероятно иное развитие ситуации – тупеющая и деградирующая, но
амбициозная нео-элита (в образе "царей мира"), ослепленная
многовековой удачливостью, теряющая контроль за процессами которые сама же
инициировала, с целью сохранения своего "статуса", вынуждена будет
привести человечество в состояние, которое может быть ею уверенно
контролируемо. Для чего потребуется, как минимум, в несколько раз сократить
численность человечества и ввергнуть его в состояние определенной, "прогрессивно-цивилизованной"
дикости. Собственно, социально-политические и психо-динамические процессы уже
инициированы, тенденции начинают развиваться и при желании могут быть
аналитически обнаружены. Но и без глубокой аналитики очевидны акценты,
синхронно расставляемые "величайшими умами" постиндустриализации, к
примеру, из "гнезда" Римского Клуба, "общественными
инициативами" "борцов за экологию", слаженной партией
мистических писаний новой и "старой" волны (в числе которых, как
продукция "идеологического ленд-лиза": Нео-"Ключи Еноха" [354], серии
"медитативных канализаций" [311],
"Урантия" [239] и множество
прочего, родом из "нового ИеруСШАлима" /стр.145, п.16 [354]/, так и
отечественные разработки, к примеру – "Расшифрованная Библия" /А.Лазарев/
[416] изданная под
покровительством киевского ротари-клуба /автор последней, по видимому, сам не
до конца осознает в какой контекст поставлено его произведение, не смотря на
"легкий" анти-американский характер некоторых выводов/),
торжественно-надрывной нотой "сциентологов", "свидетелей
Иеговы" и прочих "питсбургских просветителей" – обращает
внимание идентичность "духовных истоков" свежеиспеченных
"откровений" с известным идеологическим и финансовым центром, плоды
"духовного качества" которого рассматривались ранее. Аналитический
интерес вызывает также общий, давно и хорошо знакомый режиссерский почерк всех
этих "кумаров" общественного сознания и "новое" в сути
последних "откровений" (которое ни что иное, как "хорошо
взболтанное старое") – а именно компиляция, нео-профанизация или
"диалектическая производная" оккультно-мистического "хита"
пост-римской эпохи - каббализма. Интересно, что общие контуры современных тенденций с поразительной
точностью проецируются в известные эсхатологические сценарии [420]. При этом не
только в панораме развертки геополитических программ, но и в направленности
более тонких, неявных факторов, формирующих психо-информационный и
психо-акцентуационный характер современного западного общественного сознания.
Этическая оценка этого характера с позиции носителей традиционных ценностей, в
ряду с прочими "достижениями" настоящего времени, воспринимается
именно как наступление предреченного поголовного садомо-гоморического слабоумия
в преддверии "конца времен".
Именно по указанным выше причинам недопустимо поддаваться
на рационально-прагматичную "очевидность" прогресса и
"убедительную" результативность его героев (почему-то во времена
поголовного рекламного выпендрёжа предпочитающих скрывать свою причастность к
"достижениям цивилизации"). Ибо момент истины в отношении западных ценностей определяется
характером и потенциалом "левиафановских" возможностей на фоне того,
на что эти возможности реально направляются, чему фактически служат и самое
важное - что в процессе этого "служения" приносится в жертву.
С какой бы целью независимый и честный исследователь не брался за
прагматичный анализ всего набора факторов, формирующих общественное и
политическое сознание "западного авангарда" цивилизации он неизбежно
придет к одному и тому же выводу, созвучному с предыдущим предложением. На
что же реально направляются колоссальная мощь гео-махины, чьи узды находятся в
руках гео-аристократии? – На стремление и методичное достижение одной цели -
БЕЗГРАНИЧНОЙ ВЛАСТИ (в пределах, по крайней мере, планеты). И на ВОЙНУ за эту
ВЛАСТЬ. Войну без объявления войны, но ведущуюся неустанно, цинично и жестоко
на всех возможных уровнях: против масс "варваров", изгоев (гоев),
профанов и простаков – обманом, "зрелищами", надругательством над их
надеждами и наивностью; против элит – шантажом, подкупом, клеветой,
революциями; против "неизбранной" аристократии и духовенства –
уничтожением, предательством, забвением, растлением. ВЕРОЯТНО, ИМЕННО ТАКИМ И
ДОЛЖЕН БЫТЬ ПУТЬ К ВЫСОТАМ ГУМАНИЗМА И ДЕМОКРАТИИ, В ИСПОЛНЕНИИ "ЛУЧШИХ ИЗ
ЛУЧШИХ" И НАИБОЛЕЕ ДОСТОЙНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ.
Однако те, кто качество цели определяет не по
суммарному весу рекламно-философских буклетов и не по гигабайтам вещания на
кубический метр телеэфира, а по нравственно-этической соизмеримости путей и
методов достижения – имеют право на собственное мнение. Проблема только в том, что на
разработку и исследования такой оценки "прогресса" (куда деться от
фактов?) "почему-то" не находится ресурсов, в отличии от щедрого
удобрения упомянутых "буклетов"...
"...Но тот час же вырастали на месте срубленных голов
Змея-Горыныча новые...". Так и запарился бы Иван-Стотысячный рубить
горынычевы "вульгат-интерфейсы", окончательно выбившись из сил, если
бы не додумался обрубки огнем прижигать. А "Огонь" в
образно-символической традиции обозначает не что иное, как Знания – за него еще
Прометею от богов, как известно, досталось "на орехи" "по полной
программе"...
Русь, "не сердись, но
сосредотачивайся"!
Разгар битвы – не благоприятствующее поиску истины время.
Сегодня – пора ожесточенной битвы мировоззрений. Это усугубляет
ситуацию, но другого времени у нас не будет. Золотому зерну духовно-нравственных
истин Традиции, густо облепленному многовековой грязью человеческих
пороков, противопоставлена привлекательная, яркая, красочная, сверкающая
позолотой, интеллектуально-ажурная упаковка Западной Нео-Реформации, в
которую обвернут ком тех же зловонных, вязких и мерзких порождений
"человеческой природы". Но если золотое зерно может быть отмыто,
найдено и представлено во всем своем аутентично-сиятельном величии, то "привлекательная
упаковка" неотделима от сокрытого под ней дерьма, без которого скукожится
и потеряет форму.
Такой выбор, представший перед перешедшим в XXI-ый век
человечеством, с поразительной ассоциативной точностью был символизирован
предложениями (предпочтениями) выбора осенне-зимней "президентской
кампании - 2004" в Украине. Массово под "оранжевые" знамена
стали те, кто в надеждах и в реалиях живет в мире "явных" форм и
образов ("упаковок") – как "очевидных", бытовых, так и
"духовно-мессианских" интерпретаций, полагающихся на
(подстраивающихся под) видимые плоды и ритмы "магии форм".
"Синий" цвет избирали те, кто исторически, культурно, интуитивно и
внутренне (часто неосознанно) отторгает проистекающее с запада, а так же те,
кто знает реальную подноготную "оранжевой интриги", кто видит
механизм, с помощью которого и которым она была подготовлена и приведена в
действие (естественно, к последним не относятся непосредственные участники
инсталляции и запуска этого "механизма"). (Цветовая дифференциация
конъюнктурщиков, экзальтированных или "юных" граждан в настоящем
контексте не важна.) В "оранжевом" контексте всё фокусировалось
исключительно на ситуационной харизме и личностных образах лидеров. В
"синем" – образы лидеров присутствовали лишь номинально, вынужденно.
Реальная истина в том, что достойного выбора ни у
человечества, ни у Украины как не было, так и нет. Ибо идеалом этого выбора должно
быть упомянутое "золотое зерно", сокрытое множеством
превосходно-сиятельных оболочек, внешняя из которых сравнима с сегодняшней
"нео-реформационной", но в отличии от нее не маскирует нечисть своей
подосновы, а готовит к постижению более тонких и насыщенных, более ярких
"узоров истин" следующего "слоя". Взросление в рамках
такого выбора будет представлять постепенное постижение величия жизни –
поступательное снятие "слоев", углубление в детализацию и расширение
осознанной целостности, приближение к "золотому зерну" мудрости
смысла и цели нашего существования, выраженных в событиях и смыслах реальной
действительности (увы, не сегодняшней).
Можно во многом ошибаться касательно Запада, его роли и
отношения к нашим бедам, его значимости для цивилизации и мировой истории, т.д.
При этом, не зависимо от характера
оценок – как крайне положительных, так и отрицательных. Но существует ряд
объективных факторов, которые следует осознать, проанализировать и учесть тем
согражданам, для кого осознанной и доминирующей целью является факт
реального возрождения Отчизны (а не привлечение внимания сопровождающими
шумовыми эффектами по этому поводу).
Во-первых – по существу, открытое (идеологическое) противоборство
православно-славянской цивилизации с цивилизацией западной "завершилось не
начавшись" век назад. И увенчалось полным успехом запада, нанесшего
коварный удар "ножом в спину" России. Для него и с его позиции этот
удар "стоил того". Не смотря на то, что Россия, проповедуя
регионально-имперскую идеологию, тем не менее никогда не ставила и не могла
ставить перед собой цель создания Мировой Российской Империи – однако она
выступала ключевым "камнем преткновения" (академически
формализованным сегодня в геополитических смыслах) на пути тех, кто такие цели
ставил. Создание мирового торгашеского царства являлось "идеей-фикс"
и амбицией, возведенной в ранг "священной миссии", определенных
кругов "прогрессивной аристократии" (в то время, успешно
реализовавших имперский проект Великой Британии и уверенно готовившими себе
почву за океаном, в Новой Англии). При этом в круг "прогрессивной
аристократии" входило лишь ограниченное число представителей некоторых
королевских домов (зато все более заметное и доминирующее влияние приобретали
банкирские семейные кланы еврейского происхождения). С момента "нанесения
удара" и вследствие его известных социально-инжиниринговых последствий для
восточно-европейского региона открытая борьба против запада стала невозможной,
бессмысленной и обреченно изматывающей (что особо ярко иллюстрируется
сталинским периодом). А прецеденты такой борьбы свидетельствовали не столько о
реальной силе оппозиционного противодействия, сколько демонстрировали его
обреченность и слабость. При этом "обреченность и слабость"
прослеживалась далеко не только на уровне неорганизованной
воинственно-патриотической инициативы граждан. На заре перестройки по Союзу
как-то удивительно синхронно пронеслась волна "инфарктов" и
"инсультов" в среде действующего и приближенного к власти
профессорско-академического состава (философской, системной и еще ряда
"стратегических", для смутных времен, направленностей). Затем не
менее синхронно "пообсыпались" с балконов "ключевые фигуры"
– живые "интерфейсы доступа" к единственному финансовому ресурсу
возможного "сопротивления" – "деньгам Партии".
(Региональные "активы партии" были переданы в "оперативное
управление" местным "браткам" и "комсомольскому бизнесу"
под присмотром "пап" и на честное слово "вернуть все в зад"
если "придет наша власть" – сегодня в это уже слабо верится, даже
если "наша власть" действительно вернется). Мятежных генералов,
выступивших против "капитуляции СССР" перед "атлантами",
возмущенных наличием нерусской речи в среде спецназа "освобождавшего"
мятежный "Белый Дом", обещавших "многое рассказать", просто
"знавших лишнее" или "между делом" укреплявших авторитет в
офицерской среде, опять же, синхронно расстреляли из танков, застрелили женами
или "несчастным случаем". Как оказалось, даже самому Президенту не
все под силу... Как только кроме наведения порядка он едва обозначил
направление к возрождению национально-патриотического самосознания россиян –
тут и поползли проблемы с "крутым непониманием" международного
"сообщества"... Общая механика, обеспечивающая подобное
"невезение" и гарантирующая бесполезность "шашечных атак"
на "имидж" глобализации, уже рассматривалась "Ответом...". Более того, как
показывает опыт последнего десятилетия, современные патриотические импульсы,
как умеренные, так и радикальные, одинаково успешно используются именно теми
силами, против которых декларативно направлены. (Разбор "инверсивной"
политической механики в контексте обсуждаемой тематики уместно вынести в
отдельное рассмотрение).
Во-вторых – скрупулезный анализ ситуации (в который мы сейчас не
будем углубляться) представляет небольшой выбор вариантов стратегии
выживания православной культуры в современных условиях – и это очень мягко
сказано. По существу "православная культура" (в том понимании и
величии, которые имели место в начале XX-го века) уже практически уничтожена.
На сегодняшний день это не культура всего социального организма восточно-европейского
региона, не его аутентичное качество, а лишь наиболее распространенная (но
далеко не единственная) система верования определенной социальной группы.
Преимущественно – низших слоев "социальной пирамиды". "Высшие
слои" руководствуются иными ценностями и мотивациями. Однако и
"низшие слои" сегодня имеют совершенно отличную от столетней давности
"сознательную конституцию". Эти особенности вследствие
закономерностей социальной механики обрекают Православие на деградацию и вырождение
(коррелирующую с динамикой смены поколений). Тактически и исключительно
формально развивающаяся тенденция может быть несколько заторможена Властью,
противостоящей глобализации, которая осознав потерю контроля над
одним из инструментов доступа к общественному сознанию директивно обеспечит
традиционной церкви (Русской православной) режим максимального
благоприятствования. Однако в современных условиях (в которых глобально
доминирует вульгатизация и гедонизация общественного сознания, его
фрагментация и дезориентация "свободой" профанации) такой шаг
приведет к потере притока "молодой крови" (ибо подрастающее поколение
полностью контролируется медийным "массовым мнением"). Имеется
множество аспектов в данной ситуации, но все они преобразуются в две кардинальные
необходимости в задаче сохранения аутентичной (автохтонной православной)
культуры. Выжить Православие сможет в двух условиях: при сублимации (но
не ассимиляции!); при принятии на себя Православием глобализационной
контр-миссии. При этом последнее условие является в большей степени императивной
необходимостью времени, которую следует осознать, чем постимперской
амбицией. Подробнее далее.
В-третьих – "состояние души" подавляющего большинства
православных, способных к активным и плодотворным действиям, не соответствует
необходимостям и не учитывает ранее перечисленные факторы. Стереотипно,
православная традиция подразумевает побуждение к открытой борьбе
("фронтовой" подход), изоляцию и дистанцирование от "вражеских
влияний". Однако, даже в жесткие советские времена, изоляция не сумела
нейтрализовать латентные и перманентные воздействия на "массовое
сознательное". Мощность глобализационного проникновения в современных
условиях на несколько порядков выше. В настоящей войне мировоззрений,
перманентной и конспиративной по своему характеру, единственным способом
восстановления влияния на нашей ментально-географической территории является
сегодня тактика "партизанского" (асимметричного), но
скоординированного противодействия. Очередной геополитический захват Руси
(условно-географический, но более - ментальный) уже произошел. Очередное
геополитическое отступление ("сдача Киева" или "Москвы") –
свершившийся факт. Теперь посылам, успешно свершившего экспансию
недружественного мировоззрения, надлежит обеспечить "отторжение
средой". "Среду" же предстоит сформировать и подготовить. Это
означает, что сами православные должны будут совершить важную и трудную работу
по переосмыслению своей культуры, должны будут найти и уяснить те ключевые для
себя истины, способствующие осознанию своего места и роли как в
обще-человеческой истории, так и на данном историческом этапе. За осознанием
последует понимание сути и механизмов происходящего. Исчезнет комплекс
неполноценности и несостоятельности, подсознательно внедренный инсинуационными
интригами прошедшего века в восточно-европейском регионе (на постимперской
территории) и берущий свое начало именно в непонимании творящегося. Образован и
информирован – значит вооружен. Такая "вооруженность" позволит
ментально контролировать свою территорию, пронизанную глобализационными (в
особенности – экономическими и информационными) инспирациями. Более того,
системно обращать энергию этих инспираций в свою пользу. (Подобную тактику
применил Китай, открыв границы для притока иностранных инвестиций, но при этом
сохранив жесткий "партийный" контроль за "правилами игры"
на своей территории. Однако в нашем случае все на много сложнее).
В-четвертых – невозможность открытого противостояния и
бесперспективность глухой изоляции православного (восточно-европейского)
региона глобализационному влиянию обусловлена также тем, что это влияние
имплантировано в концепцию эффективности хозяйственно-экономического механизма
и модулирует своими идеологическими мотивациями ход технологического прогресса
(в современном развитии которого запад является системным лидером). Грубое
отторжение идеологических посылов глобализации одновременно означает отказ от
участия в потоке технологического прогресса. Не смотря на то, что этот прогресс
имеет двусмысленный (по глубинным последствиям) характер, тем не менее его
плоды и его тонус являются ключевым фактором обеспечения тактической
безопасности государства – это принуждает к участию в
"технологической гонке". Из двух бед, необходимо будет осознанно
выбрать меньшую. Православие изначально формировало такой тип массовой культуры
хозяйствования, система ценностей и мотиваций которого наиболее сильно
дисгармонирует с современной финансово-экономической "культурой" (ее
"ценностями", "этикой" и приоритетами) в сравнении с прочими
доминирующими версиями христианства – католицизмом и особенно протестантством
(последнее было целенаправленно "оптимизировано" под
"политико-экономическую", "рационалистическую"
целесообразность). Подобная специфика обрекала Российскую Империю (даже без
революций) на отставание в гонке экономического развития запада, ибо идеология
этого развития была несовместима с ортодоксально-христианскими ценностями.
Поскольку при всем этом Россия являлась частью запада, она бы, условно
выражаясь, стала тормозом, балластом и якорем в деле "западного
прогресса" ("скорость каравана меряется по последнему
верблюду"). При этом не только на уровне финансово-торговых дисбалансов
европейской и мировой экономики (в ее современной, "британской"
концепции), но и в сфере борьбы элит – представители российского царского
семейства де-факто были одними из наиболее влиятельных евро-азиатских
геополитических фигур – носителей соответствующего мировоззрения (увы, только
пассивных носителей). С этой позиции кардинальное устранение России с
арены "капиталистического прогресса" (с буквальным искоренением
"под нож" упомянутых "российских фигур") выглядит дьявольски
целесообразно. Православие, как мировоззренческий фактор, было
"выжжено" из действующих концептуальных и "ценностных"
критериев, влияющих на принятие решений в нео-аристократическом клубе. Там нет
русских – ни в буквально-расовом, ни в каком либо из прочих смыслов.
Коммунистический период обеспечил высокий тонус директивного прогресса (в
военной сфере и "ее окресностях"), однако усугубил отмеченные
православные особенности в сфере формирования национального
"экономического характера". Такой "характер" был по сути
ампутирован, уничтожены автохтонные хозяйственные традиции (вместе с их
носителями), а образовавшийся "инвалид" введен как элемент
"советской культуры". В результате, к инициативной
хозяйственной деятельности оказались готовы представители исключительно
криминального типа. Не смотря на грандиозные бизнес-успехи последних (в
пост-советский период), не смотря на наличие у них своих "армий",
"резиденций", внешних атрибутов западной респектабельности
(иногда – "остаточных" научных степеней) и т.д., по своей внутренней
сути они остались "пацанами", "комсомольцами" и
"спортсменами", неспособными достигнуть уровня совместной системной организации
(а зачастую и просто понять суть происходящего), требуемой для исполнения
функций полноценной национальной элиты. Как следствие, местная новоявленная
"элита" оказалась неспособной противостоять мероприятиям
концептуальной и политической агрессии гео-элиты, равно как неспособной к
защите своего суверенитета и суверенитета своей территории. С одной стороны,
гео-элита в этом контексте осуществляет мировоззренческую аннексию и
конъюнктурную оккупацию территории, "опуская" и
"десакрализируя" Православие в сфере регионального общественного
сознания. С другой – весьма грубо но эффективно учит местных
новоявленных "олигархов", что негоже с "производительными
силами" обходится "феодальными" методами, "не по
хозяйски", равно как негоже наглеть и зарываться, воображая себя
"пупами" своих "угодий". (Сие позволительно только
гео-элите и по установленным ею для VIP-компрадоров правилам.) "На то щука
в реке, что бы карась не дремал".
Сегодня мы вынуждены экстерном многому учиться,
наверстывая упущенное. При этом, учиться желательно не только на своих ошибках.
Ситуация такова, что широкое привлечение инструментов и агентов
глобализационных влияний вредно не во всем, но также во многом
полезно и необходимо. Следовательно, проблема смещается в плоскость
реалистичной оценки происходящего, контроля за ситуацией, умения
декомпозировать влияния на "полезные" и "вредные",
использования первых и блокирования (возврат к источнику) вторых. Все это - в
режиме "реального времени". Нашей первой стратегической целью на
ближайшем историческом этапе должен стать возврат "православной
концепции" в сферу значимых факторов, влияющих на принятие решений
гео-элитой. Это означает, что независимо от желания последней, в ее
клуб должны быть возвращены представители восточно-европейской (руской)
элиты. При том, не "милостиво допущенные" ее "агенты
влияния" на пост-имперской территории с
"консультативно-надзирательскими" функциями (типа аля-чубайс, аля-явлинский или аля-немцов),
а те представители отечественных элит, с кем гео-аристократия будет
вынуждена иметь дело на равных. Правда, изначально следует отдавать себе
отчет в том, что планы "войти в круг"
и "захватить контроль над гео-клубом" [417] это
изначально обреченный на неудачу романтизм, само появление которого
свидетельствует об отсутствии комплексного и достаточного, для реализации
подобных амбиций, понимания происходящего и его подосновах. Руская
элита в гео-клубе – это исключительно тактическая необходимость,
сковывающая свободу гео-клуба в отношении его резких движений в нашу сторону.
Было бы пределом легкомыслия тешить себя мечтами взобраться на
"гео-трон" хотя бы только потому, что при этом новоявленной
"царской свите" передастся по наследству вся ответственность за
изуверские и демонические по своему масштабу достижения предшественников (и это
в преддверии момента, когда наступает необходимость "расплачиваться по
счетам"!). Вряд-ли следует принимать на себя "такую честь", даже
если будут очень настойчиво предлагать...
Спонсоррекликинг:
В-пятых – Православие – это в первую очередь
духовно-нравственная, религиозно-этическая система, которая обращается к
соответственным ("высоким") человеческим началам, угнетая начала
"низшие". Современные глобализационные мировоззренческие посылы
(либерализм, его приматы и производные) обращаются к зову "низших"
человеческих начал, координируя их интеллектуальными рамками (при этом
интеллектуальность выступает в роли эрзац-"высшего" начала) и угнетая
духовно-нравственные и этические (реально-"высшие") человеческие
начала. Последний "подход" в свете "свободы совести" (т.е.
когда обыватель выбирает мировоззренческую систему по схеме "базарной
конкуренции" продуктов на прилавке – торгуясь за цену) имеет
существенное ситауционно-тактическое преимущество, ибо у обычного
(среднего) обывателя низшие "начала" активизированы в значительно
большей степени, чем духовные, нравственные и этические. Последняя же система
"гармонично резонирует" на подсознательных низших желаниях
либеральной риторикой и рекламно-показательными демонстрациями (в то время как
традиционные системы верований, в том числе Православие, призывает обуздывать
"эти страсти"). Очевидно, что "механически" эти системы
могут вполне уживаться в одном человеке (ибо играют на различных струнах
человеческой природы). Однако из "набора" европейских
мировоззренческих систем комбинация либерализма (рыночного фундаментализма) и
Православия – наиболее дисгармонична и внутренне-конфликтна. Человек,
пытающийся искренне объединить их в себе (а от принятия
"ценностей" либеральной концепции в современных условиях
напрямую зависит достаток в семье и социальный статус), обречен на внутренние
стенания и внутри-психологическую борьбу, что само по себе "вредно для
здоровья". В энергии "низших" страстей человека заключается сила
либерализма и суггестивных инструментов глобализационного влияния. Освобождение
этой энергии – "экономически выгодно". Запад "питается"
страстями, предоставляет "продукты" и инструменты их удовлетворения,
культивирования, а значит развивает и укрепляет человека-алчущего.
Нравственно-этическая составляющая человеческой души при этом весьма успешно
глушится утонченными интеллектуало-образными фантасмагориями -
соображениями "рационализма", "прагматичной
целесообразности", "формализационным" или "научным
подходом" (прилагая их к областям, где они неадекватны – а это все
социальные области) и пр., природе которых был посвящен предыдущий раздел. Мы уже
упоминали, что программирование западного общественного сознания строится не
только на вульгарных идеологических внушениях (как это было, к примеру, в
СССР). Как раз эта составляющая наименее ярко выражена (что весьма удачно
используется в рекламе "системы"). Сила западной мировоззренческой
системы ("левиафана") в том, что западный обыватель программируется
на уровне "операционной системы" (в том числе, социальных и
культурных установок), суггестивно, неосознанно. В качестве одной из
таких составляющих выступает "общественная легализация"
("общественное одобрение") на "право и свободу"
удовлетворения "человеческих слабостей". Без этого
"нюансика" культ потребления существовать не может. Таким образом,
запад действует на человека "снизу", удовлетворяя его явные и скрытые
желания. Православие – "сверху", пытаясь образумить.
"Образумить", не зависимо от того происходит это под давлением
внешней среды (культурных и социальных установок) или как результат внутреннего
самосовершенствования человека – это всегда волевой, императивный процесс укрощения
в себе "зверя" и "его" инстинктов. "В любой период истории, по мысли Федора Михайловича
Достоевского, Бог борется с диаволом, а поле битвы – сердце человека".
Для людей слабых, внутренне неготовых к "отключению от матрицы",
принуждение к "мыслям о высоком" воспринимается как диктат, давление
"на личность" – порицаемое западным общественным сознанием на уровне
"наезда" на "священную корову". Для современного
запада (культивирующего "гомо-экономикуса") уровень истинной
духовности и нравственно-этическая чистота недостижимы "по
определению" (за два тысячелетия западного прогресса эти
составляющие, в лучшем случае, пребывали в застойном состоянии). Для
Православия же немыслимы диалог и компромиссы со "зверем" (тем более
выгоды от его "юзания"). Однако, в человеческой природе есть
сфера, где должна произойти решающая битва – это область Ума, вернее духовно
ориентированной интеллектуальности. Сегодня эта сфера поставлена на
службу "зверю". (У современного обывателя ум, не зависимо
от мощности его интеллекта, пребывает в услужении страстей, вожделенных
надежд и желаний. Исключения чрезвычайно редки. В противном случае вся
действующая система манипуляций оказалась бы "колоссом на глиняных
ногах".) Более того, интеллект находится практически под полным контролем
"зверя" – это еще одна "территория" на которой Русь
допустила "геополитическое отступление". Устранение этого
контроля, освобождение сферы человеческого разума от службы низшим
устремлениям, от их влияния – это для Православия единственный путь ослабления
и нейтрализации магии глобального "либерального" кумара (по
крайней мере, на своей территории), а также возможность безопасно, на
некоторое время, воспользоваться его технологическими трофеями.
Перечисленные факторы формулируют четкие ключевые условия
поставленные перед Православием текущим историческим и геополитическим
моментом и обуславливающие его выживание как религиозно-этической культуры
(формирующей конкретные, востребованные человечеством, исключительно
необходимые именно сегодня и в будущем качества).
Чтобы выжить и сохранить заветы (канонически
сформулированные и пока еще неосознанные) Православию надлежит удовлетворить
все эти условия (императив полноты требований).
Православие должно образовать "светский круг"
("православного Оберега") вокруг своего
"ортодоксально-канонического ядра". В настоящем контексте "светский круг"
подразумевает довольно широкое понимание, начиная с организационного аспекта,
тесно связанного с темой "нового дворянства", ново-социальным
(в том числе государственным) строительством и заканчивая кураторством научных
исследований в русле развития новой диалектической парадигмы (о чем далее).
"Ортодоксально-каноническое ядро" – это структура, прежде всего,
Русской Православной Церкви - РПЦ (украинских – теперь лишь теоретически, с
учетом откровенно анти-православной и анти-славянской ориентацией
"оранжевых") и ее современный общественно-юридический статус. В
рамках Церкви весь спектр традиционности целесообразно сохранять в неизменном
виде (что, собственно, происходит естественным образом вследствие самой природы
ортодоксальности). Однако, последствия всех светских реформаторских новшеств
"либерал-демократического" характера, подтачивающие
исконно-аутентичную роль Церкви в православно-славянском государственном
устройстве и низвергающие Церковь на уровень демагогических пара-христианских
сект, должны быть адекватно компенсированы иными механизмами, формирующими
кольцо "Оберега" и находящимися в сфере действия семантических
стереотипов "нового мирового порядка". Не столь важно как могут
называться институты и организации, составляющие "обережный
механизм", не столь важно какой они будут иметь юридический и формальный
статус - важно понимание их миссии, функций, нацеленности и роли, как
автономной, так и в системе "Оберега". Их реализацию обеспечит знание
и следование закономерностям социальной инженерии (естественно, находящейся в
рамках православной этики). Формально-смысловой же камуфляж "элементов
механизма" сливающийся с доминирующими риторическими шаблонами
"подскажут" сами "слуги глобализации" – и это наименее
существенная часть с позиции достижения цели. Существующие сегодня
"шаблоны" с лихвой покрывают весь набор тактических и стратегических
задач, стоящих перед Православием. С чего напрашивается вывод о том, что
отсутствие уже реализованных и действующих механизмов "Оберега" более
свидетельствует о характере и качестве текущей позиции, внешней и внутренней
политики Православия, чем о невозможности сохранить свою роль, статус и
влияние в новых политических (геополитических) условиях.
Православие должно занять активную
деятельно-мировоззренческую позицию. Общая тенденция развивающихся сегодня геополитических
процессов, событийно-исторические "декорации", различные аспекты их
проявления во внешнем, и особенно, внутреннем мире человека,
восточно-европейская историческая специфика, т.д. – все это с позиции
канонических сценариев и взглядов на развитие Мира в последний исторический
период (представленных, в том числе, эсхатологическими пророчествами, как
канонизированными, так и данными в комментариях
служителей) не является чем либо "новым" и неожиданным. В
православных смыслах эти процессы представляются одним из очередных
этапов (по-видимому, последним или предпоследним, но в любом случае, наиболее
активно и очевидно проявляющимся) становлением "общемирового царства
антихриста". Не вдаваясь в детали того, что такие представления имеют
веские обоснования своей точки зрения, отметим, что речь идет прежде всего о мировоззренческо-идеологической
и конъюнктурной войне против православных (восточно-европейских) регионов.
Эта война существует, как в исторических инсценировках, современных
"проектно-сюжетных" гео-раскладах "интересов"
(экономических, конъюнктурных, ресурсных, пр.), массово-медийных декорациях
социальной "виртуальной реальности", так и заложено в западное
общественное подсознательное (в подсознание западных элит). Поскольку война
носит концептуальный характер (которая в "открытую" стадию
"физических" столкновений выходит лишь в некоторых крайних случаях) и
маскируется на уровне рефлекторного общественного мнения развитыми
нагромождениями "улыбчивых", "гуманных",
"благожелательных", "заботливых", "передовых",
"современных" и т.п. виртуальных реальностей – ее (войну),
естественно, никто не объявляет открыто. Более того, признание этой войны в
таком ее качестве требует наличия интеллектуального "зрения" и
хороший его тонус. Интеллектуальный же аспект Православия – его ахиллесова
пята (в текущий момент). Однако, в настоящее время факт войны уже вполне
очевиден по тенденциям, дисбалансам (между декларациями и результатами) и
последствиям для восточно-европейского региона. Коротко, лейтмотив этих
последствий можно свести к следующему – сегодняшняя глобализация (по
реализуемой, западной концепции) уничтожает Православие как аутентичную,
автохтонную культуру. При этом ее (глобализации) деструктивизм
(несовместимость) заключается в мировоззренческо-идеологических принципах, в
методике реализации и, наиболее важное, вульгарной, искусственной системе
насаждаемых "глобальных" ценностей, но не в самой идее
глобализации как таковой (исторической, цивилизационной необходимости
конвергенции, сближения и структуризации мирового сообщества, социальном,
гуманитарном и научном прогрессе, т.п.). Как в любой войне (которая уже
идет) выбор вариантов невелик – или ответить на вызов, или капитулировать
(что в тенденциях данного исторического контекста равносильно гибели не только
культуры, но и ее носителей). "Активная позиция" – сейчас
это уже не тема для теоретизирования, а жесткий ситуационный императив на
уровне дилеммы выживания. Другой вопрос – как и в каком качестве эта
активность будет проявлена.
Православие обязано переосмыслить (развить до уровня
социальных технологий) свою цивилизационную роль и значимость. В результате
этого переосмысления должен "появиться" (выйти из многовековой
спячки) "православный геопроект". При этом речь не идет о необходимости проведения
каких либо кардинальных реформ (экуменических, канонических, пр.) затрагивающих
именно церковно-религиозную сферу. Все это должно быть сохранено
в том исконно-традиционном (ортодоксальном) качестве, которое донесено
историческим процессом, более того – ограждено от внесения "мирового
опыта" (единственным исключением в отношении сказанного является
постепенное и естественное очищение от "советского наследия" в
религиозно-церковной сфере, проявляющееся в остаточной "совковой"
ментальности части служителей). Всё о чем идет речь должно появиться "в
дополнение", "параллельно", как набор светско-религиозных,
светско-политических, пр. образований (институтов), находящихся вне
формально-юридической структуры Церкви. Должна быть создана разветвленная
социально-технологическая инфраструктура вокруг канонического ядра сегодняшнего
Православия, посредством которой оно будет транслировать в
социально-государственную сферу православное мировоззрение и систему ценностей
"наложенную" на посылы, "продукты", нацеленность и
успешность деятельности упомянутой инфраструктуры. Ее задача – постепенное
создание и уплотнение новой социальной среды, где носители соответствующей
"системы ценностей" будут концентрироваться, а сами ценности -
культивироваться, где набор социальных технологий будет благоприятствовать
оптимальному развитию именно православно-социальных качеств (аналогично тому,
как сегодняшняя либерально-экономическая среда культивирует соответствующий
мировоззренческий типаж и "ценности", а носители такого типажа имеют
потенциальные преимущества в достижении "либерально-экономического"
успеха). Очевидно, что деятельность и влияние "инфраструктуры" (ранее
мы ее назвали "Оберегом"), коль скоро речь идет о геопроекте, должны
распространяться не только на восточно-европейский регион. Каждое следующее
поколение, пополняющее ряды православных служителей (в том числе служителей
Церкви), должны приходить не только с искренней Верой в сердце, но и
вооруженные Знанием о сути происходящего, о своей роли, о связи этих процессов
с положениями и смыслами Веры. Знания должны иметь прямую связь с Умением. В
наборе этих качеств служители должны быть цельными личностями, объединяющими в
себе связь с высшим и умеющим привносить эту связь в реальную действительность
свой социальной деятельностью и применением Знаний. Не смотря на кажущуюся
простоту задачи, создание "Оберега" – сложный, длительный и опасный
процесс, ибо оппоненты все это время не будут сидеть сложа руки (тем более, что
и раньше не сидели). Это также не тактическая, но стратегическая задача, в
которой спешка и "нарушение технологии" хотя и может дать быстрый
результат на каком либо этапе (если искусственно "надавить"), однако
окончательные последствия такого шага для всего проекта будут плачевны. Развитие
Православием собственной научно-диалектической и интеллектуальной составляющей,
формирование своей системы Знаний, выверенной и подтвержденной социальной
практикой – это ключевые, стратегические задачи. Именно эта "система
знаний" должна стать несущим мировоззренческим агентом "православного
геопроекта". "Агент" должен будет локализовать, выявить и
нейтрализовать, на уровне интеллектуального осознания, идеологические
фальсификаты современных мотивационных фантасмагорий "глобализации",
проявить и сделать "видимыми" их источники. Т.е. сделать явным то,
что сегодня скрывается. Взамен будет представлена очищенная, цельная и
эффективная глобализационная концепция. Элементы Знаний и сегодня в наличии,
однако, узурпированы ограниченным кругом могущественных лиц. На эксклюзивном и
монопольном обладании ключевыми знаниями зиждется их могущество. Должно
ли нас к чему либо обязывать их стремление и далее сохранять за собой эту
монополию? Тем более, что знания могут быть получены и сделаны общим
достоянием без оглядки на упомянутых лиц. Молодые православные служители
должны будут сформировать мощный фронт духовного и мировоззренческого
сопротивления тем изменениям в современном человеке которые
культивируются и инспирируются "прогрессивными достижениями" и их
"образом жизни", акцентированными соответствующими центрами
глобального влияния. Для этого необходимо выявить аспекты и факторы, которые
сегодня находятся вне концептуальной досягаемости Православия (в
социально-деятельном и социально-технологическом смыслах), т.е. те
"струны" и "клавиши" в душах соотечественников
"игрой" на которых медленно но верно "глобализация" лишает
их созвучия с духом своей культуры и превращает в "подключенные к
матрице" рационально-рафинированные, "производительно-потребительные
силы". Без понимания механики этих процессов, без глубокого видения сути
происходящего как на духовном, так и интеллектуально-ментальном уровнях
Православие обречено на постепенное вырождение в одну из множества
парахристианских сект. (Однако, получив эти Знания – не дай Бог впасть в те
методы и цели их использования, которые эффективно обеспечивают могущество и
безопасность их сегодняшних адептов.)
"Энергия Идей",
"Катехизис Ясности" и Новая Формула Геополитики.
Говоря о Православии и его роли в современном Мире
подразумевается прежде всего потенциал ядра бывшей Российской империи -
современной России и Русской Православной Церкви (РПЦ). Однако, упомянутый потенциал
не стоит ассоциировать со стереотипным формально-абстрактным (более того -
юридическим) понятием "государства" и "церкви". Речь идет исключительно
о людях. Вернее, об их коллективной, общей особенности, ассоциируемой с символической
отнесенностью к понятиям "Россия", "Церковь",
"Православие" (интегрирующее и включающее их понятие, совместно с
рядом иных аспектов и объектов - есть "РУСЬ"). Общее, аутентичное
качество народа является квинтэссенцией, наполняющей упомянутые понятия
реальным образно-символическим смыслом, раскрывающимся в различных аспектах,
процессах и перспективах. Совместно с величественными традициями Православия,
со славными страницами истории, деяниями Святых и Великомучеников, всегда имела
место "обратная сторона медали" – интриганство, чинопочитание,
поповщина, а в последнее время – своеобразная монастырская
"дедовщина" и "голубая зараза". Как и во многом прочем,
лучшее и худшее определялось исключительно качествами людей,
использующими возможности организации или на пользу, или во вред, по своему
усмотрению. Во все времена власть, влияние, ресурсы, статус, пр. манили людей
далеко не лучшего качества. И сегодня "формальные" возможности этих
"институтов" являются их бичом, не говоря о целенаправленно
организованных, комплексных вражеских атаках.
Православные никогда не вырвутся из пут антихристианского
(антихристового) рока пока душевный огонь своей Веры будут пытаться
втиснуть в смыслы политических интриг и интересов, в том числе – интересов
общественно-политического института "Православная церковь", ибо
этот институт не более чем вывеска, скрывающая за собой нечто большее и
величественное по сути. Но более всего это должно быть осознанно современными
(и особенно – грядущими им на смену) Православными Иерархами. Не столько "святые
стены" и их "утварь" должны быть защищаемы в настоящее время, но
более – то коллективное, народное православное качество, к формированию
и сохранению в веках которого была причастна Церковь. Об этом качестве
могут иметь представление немногие мудрые старцы из убежденных, удаленных от
мирской суеты и преданных Вере монахов. Но понимают ли о чем речь настоящие
Иерархи – большой вопрос. Без такого понимания, без четкого осознания того,
какими должны быть современные и будущие православные, в чем будет
заключаться их отличие от впавших в "ересь рационализма" сограждан,
благодаря чему православные смогут выжить и выстоять при повсеместно
(геополитически) укрепляющемся, навязчивом внимании "нового мирового
порядка" – без всего этого Церковь обречена лишь на инерционную
эксплуатацию символизма (доставшегося по наследству), на поверхностный
мировоззренческий изоляционизм, соскальзывающий в "спасительные"
рамки ностальгии по ушедшему почитанию "древних канонов" и их
устаревших интерпретаций. Единственный понятный современнику образ
будущего в таком "психологическом состоянии" – это естественно
"смиренное терпение" и "эсхатологические ожидания", без
малейшего желания представить дальнейшую перспективу. (Т.е. обреченное ожидание
"конца света", когда придет "наш парень" в человеческом
обличии, нам скажет спасибо за "смирение", "царю всех
народов" покажет "кузькину мать" и расскажет что делать дальше.)
"До революции" Православная церковь выполняла
роль ключевого механизма в поддержании культурно-мировоззренческих традиций социальной
среды того времени. Отличительной особенностью той "среды"
(вплоть до начала XX-го века) была исключительная статичность ее
социально-бытовых и структурно-политических укладов, шаблонов, установок,
"политических инстинктов" и стереотипов, сохранявшихся тысячелетиями.
Церковь до начала XX-го века была частью той системы и в рамках ее
культурно-исторической среды, была, в том числе, государственно-политическим
органом, выполнявшим определенную задачу. С начала прошлого столетия и до наших
дней социальная, культурная и мировоззренческая среда утратила статичность
и с каждым десятилетием становилась все более динамичной (чему способствовали
скопом: бурные мировые потрясения, научно-технический прогресс, развитие
средств массовой информации, индустриально-экономический рост, пр.). Причиной и
следствием этих процессов было рукотворное и целенаправленное модифицирование
массового сознания – сперва западного, затем в геополитических масштабах.
Традиционные мировоззренческие стереотипы начали теснится новыми "научно-диалектическими"
мифологизмами и "новым образованием" (канонами дисциплин необходимых
в каждодневной и профессиональной деятельности). Все это сопровождалось
"интеллектуальной революцией" – интеллектуальность стала насущной
необходимостью и жизненной потребностью (сравнительно с недавним прошлым). Еще
со средины XIX-го века традиционным теологическим институтам была уготовлена
"диоксиновая пилюля" с длительным действием последствий, известная
"в миру", как атеизм. (Любопытно, что с существенной активной
критикой атеизма выступили не традиционные религиозные институты, а
восточно-ориентированная, но акцентированная западом, оккультист – Блаватская
Е.П., в целой серии своих трудов, в том числе в "Тайной Доктрине" [117]. Не менее
любопытно также то, что как сам атеизм, так и его упомянутая критика были
курируемы из общих "источников", в конспирологические организации
которых имела доступ Блаватская. "Доказательная" же база атеизма полагалась
на философскую интерпретацию открытий естественных и точных наук, научных
трактатов, в исполнении ученых, которые не только небыли атеистами, но и
более того – активно интересовались
мистическими трактатами, участвовали в упомянутых
"конспирологических организациях". Сторонники же атеизма в среде
научной братии отличались не числом и качеством, но "громкостью" и
"пронзительностью" общественного вещания.) В стремительное
развитие "практической" интеллектуальности (связанной с
повышением требований к навыкам, знаниям и образованию) было тесно переплетено
с пара-мировоззренческими имплантациями, эксплуатирующими стереотипы
"массовой интеллектуальности" в идеологических целях. Прагматичная и
инсинуационная интеллектуальность на столько тесно переплетены, что и сейчас
рядовому обывателю (впрочем, далеко не только обывателю) невозможно отделить их
друг от друга. Упоминаемые ранее "вульгаты" являются именно
прецедентами инсинуационной интеллектуальности. Структурная проработанность
многих из них настолько витиевата, настолько успешно маскируется под
"научность", что в восприятии сегодняшнего "общественного
сознания" (характеризующегося наличием именно пара-интеллектуальных
шаблонов и стереотипов) в сравнительной "убедительности" они не
оставляют шансов для традиционных религиозно-теологических доктрин.
"История" (скажем так) с Православной Церковью
обошлась наиболее круто – ей попросту "снесли голову" (т.е. за семь
десятилетий советского периода был "сменен" качественный состав
служителей). И если в этой апокалипсической метаморфозе (включающей в себя весь
набор трагических событий) был какой-то глубокий и дающий надежду
"исторический смысл" – это только то, что подобные жестокие жертвы,
понесенные в начале века тогда еще единым Отечеством, могли дать важный шанс
потомкам в преодолении будущего решающего кульбита истории. Масштаб этих
жертв может характеризовать гео-историческую важность приближающегося выбора
и его фокусацию на нашей территории. В то время, когда большевики громили
храмы, а церковные приходы были окутаны идеологическим туманом воинственного
атеизма, на западе в традиционной религиозно-теологической сфере происходили
знаковые события – она адаптировалась под "историческую
необходимость", воспринимая "диалектические стереотипы", подстраиваясь
под "общественное сознание" новой "выченки".
Само же западное "общественное сознание" стремительно гедонизировалось,
эгоцентрировалось, интеллектуально "утончалось" и проворно
избавлялось от традиционных этических и нравственных смыслов с помощью
образцово-показательного, социально-потребительского прогресса (эмпирически
"подтверждающего" в глазах обывателя "правильность"
вульгато-интеллектуальных инсинуаций). Православие, по независимым от него
историческим обстоятельствам, было занято противоположным – борьбой с этими
обстоятельствами.
Традиционное православное сознание конца XIX-го начала
XX-го века не совместимо с интеллектуальностью и ее "идеологическими"
мотивациями сегодняшнего образца (см. выше). Более того, еще со времен
петровских реформ и сопровождающих их церковных пертурбаций, в
исконно-ортодоксальных смыслах сложилось устойчивое предубеждение о том, что
интеллектуальность (равно как и западно-европейская форма
государственно-политической эволюции, базирующаяся на все более усиливающемся
акценте интеллектуальности) – это "инструмент антихриста" и
признак приближающегося "конца времен" (см., к примеру, [167]). Прозорливость этого, казалось
бы, безосновательного и "бредового" (с позиции самой
интеллектуальности) предубеждения, "случайно" подтвердилась как
большевистским переворотом (его подосновой), так продолжает наполняться
очевидным смыслом в последующие периоды, вплоть до нашего времени и вплоть до
обсуждаемой темы. Кардинально к вопросу "порочности" интеллекта мы
вернемся ниже (в терминах "Катехизиса
Ясности"). Сейчас же важно понимание того, что возврат к уровню
православного сознания столетней давности, при всем уважении к тому его
качеству, искренности, чистоте и их производных (в том числе в отношении к
Отчизне и в сравнении с сегодняшним днем) уже не достижим. "Прямолинейное"
же стремление (настаивание, принуждение) на возврате к этому уровню
эквивалентно насильно достигнутому массовому отупению, ибо, как минимум,
уже нет социо-культурной среды, в которой взращивалось и которую
формировало то сознание. Императив сегодняшних реалий для выживания
требует совершенно иных качеств, диктующих жесткую потребность в их
стимулировании – это прежде всего формально-предикатная интеллектуальность.
Эволюционный виток развития "психо-сознательной"
конституции современного человека описал дугу. И если мы хотим, что бы
эта дуга была круговой, слагающей гармоничную спираль эволюции, осевой вектор
которой направлен в нужную нам сторону – мы должны вывести дугу в те же
"нравственно-этические координаты", но на новом уровне, соответствующем
сегодняшнему багажу опыта. Для этого к действующим сегодня силам необходимо
приложить дополнительные (силы), "ортогональные", изменяющие
направление результирующего вектора таким образом, что бы он формировал необходимую
нам траекторию развития. Тогда мы плавно минуем "крутой поворот
истории", используя инерцию и энергию "условного противника".
Упомянутая "ортогональность", равно как необходимость постоянно
изменять "величину" собственных усилий в зависимости от "направления"
и "величины" усилий противника – это в более естественном понимании
не что иное, как мониторинг происходящего и понимание принципов, приводящих в
движение современные гео-социальные процессы (а не "тупое",
изначально бесперспективное и обреченное противо-действие). Следующая
составляющая "ортогональности" – это собственные действия, корректирующие
направление этих процессов в благоприятном для человечества
направлении. Естественно, прежде следует осознать самим (и заручиться
поддержкой общественности выводов осознания), что есть "благоприятное для
человечества направление", каковы критерии "благоприятности" и
"неблагоприятности". Весь упомянутый комплекс задач и возможностей
требует наличия соответствующей, активной и эффективной инфраструктуры, а также
ключевых предусловий. Одно из таких предусловий – это способность смотреть на
"западную философию" и ее глобализационно-движущие производные, не
как на "априори - закон природы", а как на одну из альтернатив.
Второе – это потенциальная способность и наличие требуемых задатков, дающих возможность
работать с мощными и действенными социально-мобилизующими "философскими
категориями", как концепции инспирирующие "западный геопроект" и
альтернативные им доктрины.
Можно вести бесконечные и, в общем, безнадежные
канонические споры о более или менее "правильном" понимании
"истинного духа христианства" в рамках представлений тех или иных
церковных конфессий (или сект) – эти споры оставим компетентным в данном
вопросе представителям духовенства. (Настоящий документ не ставит целью
вторгаться в тонкую, "интимную", богословно-каноническую сферу современного
Православия – подобное вторжение стало бы не только очередным прецедентом
"претенциозно-интеллектуального дебилизма", аналогичного попыткам
установления механики "производства" мыслей мозгом с помощью
отбойного молотка, но было бы крайне непрофессионально. Не злоупотребляет
"Ответ..." также излишним использованием термина
"духовность", хотя на самом деле к одному из ключевых аспектов
этого понятия имеет непосредственное отношение). В текущем контексте и в
освещаемом ракурсе вполне достаточно только того, что перечисленные в
предыдущем абзаце уникальные предусловия (равно как предусловия, дающие
возможность удовлетворить упомянутые несколько ранее требования и условия
грядущих деяний) были сформированы именно в исторической среде славянского
Православия и именно благодаря этому Православию (в том
числе Церкви, как социально-общественному, культовому и политическому
инструменту, дававшему "алмазу" специфической восточно-европейской
душевной ментальности требуемую "огранку", усиливавшую эту
ментальность). Грозовые и жестокие революционно-военные годы и последующий
советский период, как не странно, сохранили ряд "внешних качеств" и
"внутренний характер" этой "огранки". Стенания нескольких
предшествующих поколений соотечественников, их лишения, не только сохранили
потенциал беспристрастного взгляда "со стороны" на "западный
прогресс", позволяющий прагматично, объективно и непредвзято
проанализировать истинное качество и цену (которую мы только начинаем
платить) многих его "достижений", но предоставили нам возможность
разобраться с ситуацией, сформулировать свое видение на понятном западу языке,
сформировать и представить миру Альтернативу. Аналогично и настоящее
Православие имеет (пока что) все возможности для, с одной стороны -
сохранения традиций, с другой – вооружения новейшими навыками и достижениями в
сфере постижения Знаний, при этом сохраняя себя и свою мировоззренческую
"вотчину" чистыми от имплантированных в "посылы современного
прогресса" мировоззренческих паразитов (уничтожающих человеческую душу
во всех смыслах).
Коль скоро именно благодаря Православию и именно в
восточно-европейском регионе были сформированы требуемые ментально-душевные
свойства и качество, благодаря которым только в нашей социальной среде
существует возможность появления альтернативного (но совместимого с
"европейским форматом"), свежего взгляда на происходящие в Мире
процессы (без нанесения урона их /гео-процессов/ качественной и конструктивной
составляющей) – более чем логично предположить определяющую роль, как нашего
региона (читай - Руси), так и Православия в ключевых, грядущих процессах. Миру
нужен оплот нового гео-интеграционного процесса, свободного от "особых
интересов" кучки "избранных", имеющего иные приоритеты,
формирующего ясную, очевидную перспективу с понятой и осознанной ролью каждого
участника. Естественно, при условии того, что Православие и Россия (Украина,
Белоруссия) найдут в себе силы произвести требуемую подготовку и принять на
себя эту трудную миссию. Что касается Православия, то это, прежде всего (как
упоминалось ранее), дополнение традиционно-канонической составляющей
недостающей компонентой, не нарушающей формирование исконно-православного
нравственно-мировоззренческого душевного качества. Компонентой, устанавливающей
комплексную, двустороннюю связь с современной гео-социальной средой и дающей
возможность активно влиять на эту среду и развивать свое влияние по мере
дальнейшего формирования среды. На сегодняшний день включение в
мировоззренческую орбиту Православия развитой, активной,
интеллектуально-диалектической системы – это единственная возможность
наполнить полнотой и одним из ключевых реальных смыслов миссию, согласно
с которой "... Церковь должна пройти
через процесс исторического кенозиса, осуществляя свою искупительную миссию. Ее
целью является не только спасение людей в этом мире, но также спасение и
восстановление самого мира ..." - п.I.2 [418].
Но следует сразу оговориться, и это принципиально важно,
что обсуждаемая "интеллектуальная составляющая" в Православии
должна быть предназначена не для перевода богословских и канонических
понятийно-смысловых интерпретаций в формат современных "научных",
рацио-логических представлений и стереотипов – что сегодня весьма модно,
популярно и целесообразно с "маркетинговой" точки зрения. Между
богословско-каноническими и интеллектуально-диалектическими смыслами должно
быть установлено четкое иерархическое соотношение, сообразное отношению
Человеческого Духовного Начала (Духа) и Интеллекта (одного из высших
аспектов Человеческой Природы). Соотношение это выражается
"формулой": "Интеллект является одним из аспектов
Духа. Без этого гармонично-развитого аспекта Человек не может быть целостным
Духовно в той полноте принципов, которые потенциально даны ему Свыше".
Выражаясь более формализовано: понятие "Дух" включает в себя
"Интеллект". Далее можно было бы говорить о других аспектах, об их
соотношении, статусе и влиянии на человека, в том числе, на его духовный рост.
Но мы этого делать не будем – этому посвящено великое множество "духовной
литературы" (использующей, правда, иной понятийный язык). В ракурсе
текущего изложения важно огласить принципиальный методологический вывод
"из нашей области" (доказательная база которого оставляется для
отдельного рассмотрения). Поскольку Дух и Интеллект находятся в иерархическом
соотношении к ним не может быть применен один и тот же инструментально-смысловой
набор (в нашем случае – одна и та же логика, смыслы, выражения, стереотипы,
представления и т.д.). Т.е. два эти понятия не могут меряться общими мерками.
Более того, поскольку Интеллект – лишь аспект Духовного, это значит, что весь
его (интеллекта) "инструментарий", все "интеллектуальные
возможности", реализованные в максимальной степени, не смогут даже
приблизить адекватное реальное представление о Духовности. Методологическая
полнота интеллекта (как инструмента) значительно "ниже уровня
сложности" Духовности (как "объекта"). Любые
интеллектуальные мудрствования
