Спонсоррекликинг: недорогие мойки подключение вытяжки в городе киев интересные цены/ Новые методы оценки квартир, оценка бизнеса и прочей собственности./ Компания "АС" - юридические услуги Екатеринбург, консультации юриста.

 

Данная ремарка вставлена по рекомендации EIR ("Executive Intelligence Review", США), в ответ на просьбу разрешить публикацию в Интернете (в свободном доступе с некоммерческой целью) настоящей электронной версии монографии Линдона Ларуша "Вы на самом деле хотели бы знать все об экономике?":

1)   The English original, "So, You Wish To Learn All About Economics?", is available from EIR News Service at eirns@larouchepub.com.

2)   The Russian text is reproduced from the 1992 edition, translated by V.V. Petrenko, edited by T.V. Muranivsky and published by the Schiller Institute and the Ukrainian University in Moscow. Ukrainian edition was published by Meta Ltd. in 1993 (ISBN 5-7707-4672-6).

1)   Оригинальная версия монографии "Вы на самом деле хотели бы знать все об экономике?" ("So, You Wish To Learn All About Economics?") доступна в EIR. Контактный адрес э/п: eirns@larouchepub.com.

2)   Монография на русском языке, под редакцией профессора Т.В.Муранивского (перевод с английского языка – к.х.н. В.В.Петренко), переиздана в 1992 году Шиллеровским институтом и Украинским университетом в Москве. Монография в украинской редакции была издана ООО "Мета" в 1993 году (ISBN 5-7707-4672-6).

ВЫ НА САМОМ ДЕЛЕ ХОТЕЛИ БЫ ЗНАТЬ ВСЕ ОБ ЭКОНОМИКЕ?

Линдон ЛАРУШ

Перевод выполнен кандидатом химических наук Петренко В.В.
Научный редактор: профессор, доктор философских наук,
кандидат экономических наук Муранивский Т.В.
Шиллеровский институт – Украинский Университет в Москве, 1992
("SO, YOU WISH TO LEARN ALL ABOUT ECONOMICS?
A Text on Elementary Mathematical Economics"
by Lyndon H. LaRouche, Jr.,
New Benjamin Franklin House New York, 1984)

Главы 4 – 6

В сети с 23 марта 2006 г.

<< ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ (Главы 1 – 3)

Глава 4. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ СТОИМОСТИ

Из принятых нами математических функций следует, что общество (экономика) остаются энтропийными до тех пор, пока не возникает технологический прогресс, приводящий к возрастанию потенциальной относительной плотности населения. Таким образом, для общества (экономики) в целом стоимость ограничена теми видами деятельности внутри общества, которые повышают потенциальную относительную плотность населения посредством воздействия технологического прогресса. Другими словами, должным образом определенная стоимость измеряет негэнтропию экономических процессов.

Стоимость, определенная таким образом, и работа имеют одно и то же значение.

Работа определяется не количеством затраченных усилий, и даже не количеством усилий особого качества (как, к примеру, в ошибочном определении рабочей силы по Марксу). Не измеряется она также и количеством произведенных физических товаров, ценой труда, ценой проданных товаров и т.д. и т.п. Ни одно скалярное измерение работы не является правомочным. Ни одна концепция, которую можно описать при помощи линейных функций, в принципе не может быть приемлемой. Работа является нелинейной величиной и выражается через функции комплексной переменной, которые невозможно упростить или привести к другому виду.

Может показаться, что этот подход отличается от точки зрения Лейбница. На первый взгляд, кажется, что это действительно так, но по сути используемого метода – нет. Ясность в этот вопрос может внести обсуждение работ Лейбница. Вспомним данное нами ранее описание того, как Лейбниц использовал термин «работа».

В первом приближении Лейбниц предполагал, что если определенный тип производимых физических товаров является полезным, то общество будет крайне нуждаться в их производстве. Учитывая это, уровень производства подобных товаров одним работником служит приемлемым стандартом для сравнения. В этих условиях экономия труда, полученная при помощи тепловой машины, является негэнтропийной. Но не количество произведенных физических товаров определяем работу. При таком подходе работа измеряется как экономия выполненного труда. Именно экономия труда сама по себе и является «микроэкономическим» эмпирическим коррелятом экономической стоимости.

С этой позиции авторское определение стоимости не отличается ни от «лейбницевского», ни от определения ведущих экономистов американской системы, ни от принципа, понимаемого и более или менее эффективно служащего большинству менеджеров на производстве, имеющих либо инженерное образование, либо эквивалентный ему накопленный опыт в сфере производства. Каждый компетентный менеджер, с которым был знаком автор благодаря своему опыту работы в области менеджмента, консалтинга и т.п., соглашался с проводимой практикой повышения квалификации наемных рабочих одновременно с введением новых технологий и вложениями в основные фонды. Если же в корпорациях с компетентным менеджерским составом начинает доминировать противоположная тенденция, то она является результатом влияния финансовых интересов Уолл-стрита и рекомендаций «Гарвардской школы бизнеса» [1].

Различие между лейбницевским рассмотрением термина работа и формулировками в этой книге состоит лишь в предложенных нами дополнениях и уточнениях. Работы Гаусса, Римана и др., описанные в предыдущем разделе, сделали возможным более глубокое понимание принципов технологии, чем то, которое, по видимому, мог представить себе Лейбниц [2]. Мы можем считать, что Лейбниц одобрил бы наши уточнения как полностью совпадающие с его собственным мнением по данному вопросу. Сегодня мы можем познать более глубокое значение термина работа до степени, невозможной при том уровне развития науки, который существовал во времена Лейбница.

Прежде чем мы разовьем и дополним некоторые из основных свойств этого нелинейного определения стоимости, используя в качестве, примера гипотетическое комплексное агроиндустриальное предприятие, хотелось бы отметить некоторые аспекты, связанные с важностью введения и использования этой, «более сложной», концепции.

Последовательно приближаясь к данной стадии наших рассуждений, мы постоянно подчеркивали единство технологии как главного предмета экономической науки и технологии с точки зрения основ математической физики. Именно единству уделялось столько внимания ведущими кругами Политехнической школы в Париже на протяжении всего периода 1794-1815 гг. Если мы хотим обеспечить оптимальные темпы роста экономии труда, мы должны рассматривать ее не просто как вопрос инвестиционной политики, но как вопрос того, какие технологии мы можем внедрить. Таким образом, продуманная инвестиционная политика должна стать политикой научных инвестиций, политикой, направляющей инвестиционные вклады в науку как таковую. Тому, кто прочтет эту книгу до конца, станет совершенно ясно, что принципы технологии, в том виде, как мы их здесь определили, имеют прямое отношение к наиболее фундаментальным характеристикам научных исследований. Следовательно, наиболее дальновидная инвестиционная политика концентрируется не столько на практике инвестиций в науку, сколько на инвестициях, позволяющих подтолкнуть открытия в определенных областях науки, касающихся, например, фундаментальных вопросов математической физики, доступных для изучения на протяжении ближайших десятилетий. Учитывая все это, необходимо дать строгое определение экономической стоимости. Для принятия долгосрочных интегральных решений об инвестициях в науку и их окупаемости через возврат продукции в виде физических товаров нам потребуется мера стоимости, равно применимая как к научным исследованиям, так и к производственному процессу как таковому. Эта мера должна быть ориентирована на фундаментальные принципы науки (например, математической физики) и одновременно, таким же образом, на основные факторы экономии труда в производительном процессе.

Для наглядной иллюстрации изложенной выше точки зрения рассмотрим следующую ситуацию. Сейчас лучшим вариантом приоритетной политики, рекомендованной так называемым развивающимся странам странами ОЭСР, являются рекомендации следовать по пути «постепенного» приближения" к уровню технологии, уже достигнутому в ведущих странах ОЭСР. Это значит, что в лучшем случае развивающиеся страны будут медленно освобождаться от колониальной зависимости [3], когда они выступают прежде всего как экспортеры сырья и открывают свои таможни для скудного рациона устаревших промышленных технологий, а особенно для производства заменителей импорта различных потребительских товаров. Жалкими оказались результаты подобной политики, особенно для развивающихся стран. По причинам, указанным далее в этой книге, ясно, что истинной целью политики экономического развития должна стать попытка достижения и освоения некоторых из наиболее развитых технологий, используемых в настоящее время в США, Европе и Японии.

С этой целью развивающаяся нация должна определить области научных исследований, в которых она собирается стать мировым лидером, и рассматривать это как долгосрочную, широкомасштабную национальную программу. Параллельно должны осуществляться развитие лабораторий, университетских факультетов и подготовка научных кадров, а также развитие промышленной базы для внедрения результатов научной работы. Особое внимание следует уделять развитию соответствующих отраслей станкостроения. Развитие научной базы, станкостроительного сектора и других элементов промышленности должно осуществляться комплексно и должно быть завершено в течение жизни одного поколения или даже быстрее.

Отчисления из скудных национальных ресурсов на этот зародыш будущего технологического процветания должны быть сбалансированы и согласованы с более традиционными, но тем не менее важными отраслями экономики, включая развитие сельскохозяйственного производства и др. Как по политическим, так и по различным практическим соображениям важно, чтобы эти объединенные усилия привели к ощутимому прогрессу в уровне жизни почти всех слоев населения, а также большинства народов в целом.

Совсем не трудно представить себе ситуацию, когда анархо-синдикалистские демагоги изрыгают проклятия правительству и деловым кругам, которые, вкладывая средства в развитие средств производства, якобы «вынимают кусок хлеба из детского рта» или что-то в этом роде. Для эффективного проведения средне- и долгосрочной политики развития стран «третьего мира» необходимо прочное, основанное на полной информированности, общественное согласие. Поддержка такого консенсуса в движении к избранным целям возможна лишь при условии, если обещания будут сопровождаться реальными достижениями. Весьма желательно, чтобы разработка экономической политики в развивающихся странах была более научно обоснована, чем в развитых. Это важно, поскольку последствия серьезных ошибок здесь более опасны, чем в других регионах мира. Ошибка, которая для нас означала бы необходимость отсрочить введение каких-либо дополнительных удобств, обернулась бы в развивающихся странах серьезными трудностями и страданиями.

В то же время не следует думать, что инвестиции развивающихся стран на осуществление технологического прорыва являются роскошью, чем-то вроде выбора, которым можно пренебречь. Без такого прорыва эти нации никогда не покончат со своей отсталостью. Указанный путь является неизбежным, хотя и не легким в осуществлении. В обоих крайних случаях, как для наиболее развитой, так и для самой бедной страны, именно экономическая политика быстрого роста экономии труда, благодаря науке в качестве двигателя экономики, является жизненно необходимой. Для этого нужны новые политические методы, стимулирующие взаимопонимание ученых, вовлеченных в фундаментальные исследования, и людей, управляющих экономикой.

Эту политику следует рассматривать в контексте трех разделов фундаментальных исследований, в рамках которых будет осуществляться весь технологический прогресс в течение ближайших 50 лет (предполагая, что мы остановим сползание к «новому средневековью» «постиндустриального общества»). Слияние фундаментальных научных направлений из трех различных областей естествознания едва ли является необычным событием в истории науки. Они сходятся воедино в той же области явлений, которую мы обсуждали в данной книге.

Вот эти три области фундаментальных исследований: 1) самоорганизующаяся плазма очень высокой плотности потока энергии, представленная разработками по управляемому термоядерному синтезу как главному энергетическому источнику человечества. 2) Родственная проблема – развитие когерентного излучения с высокой плотностью потока энергии, рассматриваемого как инструмент производства и средство для иных применений. Эта область представлена работами по совершенствованию лазеров и экспериментами с молекулярными пучками. 3) Новые направления фундаментального прорыва в биологии, очень важной, но не единственной чертой которых являются достижения в области микробиотехнологии [4].

В случае дальнейшего развития событий без каких-либо нелепых препятствий значительные прорывы во всех трех областях станут явлениями коммерческой и повседневной жизни уже к концу этого столетия. Объединение этих трех областей означало бы возможность осуществления управляемого человеком межпланетного перелета до конца века, а впоследствии создание функционирующих колоний с земным климатом на Луне и Марсе.

Как исследовательские работы, так и промышленное применение разработок, полученных в указанных областях естествознания, требуют перехода к римановской физике, к точке зрения «онтологической трансфинитности». Мы нуждаемся в обществе, которое осознает значение этих принципов и управляет развитием своей экономики, основываясь на них. В любой сфере профессиональной деятельности нужны экономисты, которые смогут распространить эти основополагающие знания в своей среде, а также в обществе в целом.

Анализ общественного разделения труда в обществе (экономике) в. том виде, в каком он был разработан Генри Кэри и другими [5], приводит нас к следующим расчетным методам, предназначенным для использования при анализе внутренних взаимоотношений производства и потребления внутри нашего гипотетического комплексного агропромышленного предприятия. С этой целью мы будем использовать часть той самой терминологии, которая стала широко известной благодаря марксистам и др. Однако всякие другие определения этих терминов, отличные от приведенных в этой книге, не имеют отношения к рассматриваемому вопросу.

Поскольку нас интересует рост потенциальной относительной плотности населения, мы должны начать с населения. Учитывая, что именно семья является ячейкой воспроизводства населения, мы будем рассматривать население в первую очередь как членов семейств. Далее мы дадим определение рабочей силы, используя понятие семейства, с учетом ее трудоспособных членов и воспроизводства рабочей силы внутри семьи.

Мы дадим определение рабочей силы посредством анализа демографического состава семьи. Проанализируем состав семьи при помощи возрастных интервалов, а затем используя экономическую функцию. В общих чертах мы разделим все семейное население на три основные возрастные группы: 1) моложе нижнего предела трудоспособного возраста; 2) официальный трудоспособный возраст и 3) старше трудоспособного возраста. Первую группу мы подразделяем на младенцев, детей младше 6 лет, детей младшего школьного возраста, подростков. Вторая группа делится на десятилетние возрастные интервалы, а третья – на пятилетние (последнее – по соображениям статистики). Вторую основную группу разделим также на две функциональные категории: домохозяева и работающие, приняв в качестве оценки то, что "65% от всего трудоспособного населения входят в рабочую силу".

Все семейства мы распределим по двум главным функциональным категориям в соответствии с основными видами деятельности людей. Тот факт, что два члена одного и того же семейства могут попасть в различные функциональные категории (работающий или домохозяин), или то, что человек может переходить из одной категории в другую, не имеет в данном случае значения, поскольку для нас наибольший интерес представляет изменение относительных значений этих двух функциональных категорий, а не незначительная статистическая ошибка, вызванная использованием хорошего, надежного метода подсчета для ряда неоднозначных явлений. Эта первичная сортировка семейств выделяет две следующие категории занятости их членов: работающие на производстве и работающие в непроизводственной сфере.

На данном этапе наше внимание обращается к той части рабочей силы, которая состоит из работников производства. Все вычисления будут основаны на том, что за 100% мы будем брать всю рабочую силу, а не все трудоспособное население. Все работники производительного сектора экономики подразделяются на:

  • участвующих в производстве сельскохозяйственной продукции в широком плане (рыболовство, лесная промышленность);
  • участвующих в производстве промышленной продукции, также в широком смысле (машиностроение, строительство, горное дело, транспорт, производство и распределение энергии, связь, а также работники, поддерживающие основную промышленную инфраструктуру).
Анализ производства в целом осуществляется так же, как и было описано ранее в этой книге. Он начинается с различия между двумя потребительскими корзинами и двумя группами товаров (А и Б). Поток продукции прослеживается через промежуточные продукты, сырье и вплоть до естественных ресурсов.

Этот анализ потоков продукции перекрестно сравнивается со следующим анализом производства физических товаров в целом: 100% «производственной» части рабочей силы сопоставляется со стопроцентным выпуском физических товаров в обществе (экономике). Эти 100% выпуска физических товаров анализируются следующим образом.

Символом V обозначается часть совокупного выпуска физических товаров, потребляемая всеми хозяйствами производственных работников. Это энергия системы.

Символом С обозначаются средства производства, потребляемые в процессе производства физических товаров, включая затраты на основную производственную инфраструктуру физического производства. Это включает заводы и машины, поддержание основной экономической инфраструктуры, а также учет расходуемых материалов на уровне, необходимом для работы при полной нагрузке. Сюда входит только та часть произведенных средств производства, которая была использована как энергия системы.

Символ S означает валовой доход (данного комплексного агропромышленного предприятия) S = Т - (C+V), где Т – общий выпуск (валовая продукция) физических товаров.

Символ D означает общие накладные расходы. Сюда входят потребительские товары (для хозяйств, относящихся к непроизводственной категории рабочей силы) плюс средства производства, потребленные непроизводительными категориями. Это также энергия системы.

Символ S' – это чистый доход от выпуска физических товаров. S' = S - D. Это свободная энергия.

Если бы мы снизили накладные расходы (D) системы-предприятия до должным образом определенной величины, то в то же время определенные виды услуг имели бы тенденцию к росту либо вместе с увеличением уровня физического производства, либо с ростом производительности труда. Например, любая деятельность, принимающая во внимание как практически действующий уровень технологии, так и темпы дальнейшего развития этой технологии, определяет требуемый минимальный уровень культуры рабочей силы, которая, в свою очередь, связана с необходимостью образования. Научное и техническое обслуживание производства и поддержания производительной силы труда членов семейств является примером разнообразия расходных статей бюджета, которые имеют четкую количественную взаимосвязь с удержанием и ростом производительной силы труда. Однако большая часть накладных расходов не имеет никакой функциональной связи указанного типа. Тенденция «постиндустриального общества» состоит в том, что большая часть всех отчислений в накладные расходы вообще не должна быть позволена или же должна быть беспощадно снижена в относительных масштабах. По этим причинам в качестве коррелята отношения свободной энергии системы мы должны использовать параметр S'/(C+V), а не S'/(C+V+D).

Для счета национального дохода мы использовали следующие выражения:

S/(C+V) – производительность (в отличие от производительной мощи труда);
D/(C+V) – коэффициент затрат;
C/V – капиталоинтенсивность;
S'/(C+V) – норма прибыли.

Данные отношения требуют следующих условий: 1) Содержание потребительской корзины на душу населения семейств, занятых в производственной сфере, должно расти как по относительной величине, так и по качеству содержимого по мере того, как увеличивается капиталоинтенсивность C/V и производительность S/(C+V). 2) Общественная стоимость производства этой потребительской корзины должна неуклонно снижаться, несмотря на требуемое увеличение роста как ее количества, так и качества ее содержимого. 3) Производительность S/(C+V) должна расти быстрее, чем коэффициент затрат D/(C+V).

Процедура счета национального дохода разделяет накладные расходы на главные функциональные категории: экономические, ведомственные и безвозвратные потери. Различия между ними в основном следующие.

Экономические: различные службы и управленческий аппарат, необходимые либо для процесса производства и физического распределения, либо для. поддержания и развития семейств на уровне, соответствующем уровню и необходимой скорости технологического прогресса.

Ведомственные: расходы по правительственной, неэкономической деятельности, включая, к примеру, военную, полицейскую и основные административные функции. Расходы коммерческих и иных неправительственных учреждений, включая расходы по продаже (кроме стоимости физического распространения), которые не являются, экономическими, но которые необходимы, поскольку связаны с поддержкой деятельности этих учреждений.

Потери: расходы на содержание безработных, расходы, вызванные различного рода уголовной деятельностью, а также траты, вызванные любой деятельностью, которую следует рассматривать как безнравственную (если она еще не является уголовной), включая все формы ростовщичества.

В экономический раздел входят следующие службы:

Научные исследования: естественные науки, включая биологию, экономическую науку и собственно математику. История и исследование новых пространств. Не включаются: психология, социология, антропология и родственные «логии» так называемых «общественных» наук, как это практикуется сегодня. В общем случае политика просвещения, проводившаяся Вильгельмом фон Гумбольдтом (1767-1835) задает приемлемые сферы науки и образования.

Научно-технические службы, связанные с производством непосредственно либо косвенно – через развитие и поддержку элементов основной производственной инфраструктуры, которая формирует необходимую физическую среду для производства и физического распределения товаров.

Медицинские и родственные им службы для обеспечения жизнедеятельности населения.

Образование, построенное на принципах, заложенных Гумбольдтом.

Другие формы услуг, особенно тяжелый физический труд, мало- и полуквалифицированный труд в сфере услуг относятся к ведомственным расходам или даже безвозвратным потерям.

Раздел «управленческий аппарат» в подразделе экономических расходов включает:

Прямое руководство работниками.

Руководство и наблюдение за ходом экономических процессов, на которых занята «производственная» часть рабочей силы.

В экономический раздел не входят следующие пункты:

Расходы по продаже, отличные от расходов по физическому распределению товаров (входят в Ведомственные).

Финансовое управление (включая финансовые отчисления как таковые). За исключением ростовщичества (включая земельную ренту, спекуляцию и т.п.), которое классифицировано в разделе безвозвратных потерь, финансовое управления относится к ведомственным расходам.

Хотя правительство широко представлено в разделе "ведомственные расходы", та его деятельность, которая связана с экономикой (производство, поддержка основной экономической инфраструктуры и т.п.) отнесена к рубрике правительственно-экономические расходы и анализируется так же, как и частная экономическая деятельность.

С самых общих позиций накладные расходы анализируются при помощи следующих вопросов: «Каким образом осуществлялись расходы?» и «Почему они произошли?» (как в категориях прямых, так и относительных расходов). Следует рассмотреть полный перечень накладных расходов как для деловых фирм, так и для экономики в целом, в соответствии с применяемым нами методом. Этот анализ, а также оценка всех статей счета национального дохода должны быть связаны с тем этапом исследования, на котором базируются все вопросы, затронутые в данной книге. Результаты анализа и выводы, полученные на данном этапе исследования, должны быть хорошо усвоены для их дальнейшего уточнения и развития после окончания программы обучения, изложенной в этой книге.

Что касается научных открытий, сделанных учеными, то их непосредственный личный вклад в повышение экономии труда прост и ясен. С самого начала мы должны проследить те пути, по которым научные и технические открытия направляются в экономический процесс и, воздействуя на него, приводят к тому, что работники производственной сферы участвуют в переносе негэнтропии в общество (экономику) в целом. Именно передача негэнтропии посредством производительной деятельности и является сущностью эко-комической категории стоимости. Предыдущее рассмотрение составных частей важнейших разделов счета национального дохода позволяет нам проследить те связи, которые заслуживают первоочередного внимания.

Почти в самом конце своего эссе «В защиту поэзии» Перси Б. Шелли вполне убедительно связал рост качества и распространение поэзии с историческими периодами, в течение которых происходило заметное обострение борьбы за гражданскую и религиозную свободы. Это вполне справедливо для периода республиканского движения в античной Греции, начиная с 599 г. до н.э., когда в Афинах осуществлялись конституционные реформы Солона. Это справедливо и для Золотого Ренессанса XV века и трудов Данте Алигьери (1265-1321) и его преемника Петрарки (1304-1374), которые стояли у истоков Золотого Ренессанса. Так было и в конце XVII века (после 1653 г.), когда Мазарини (1602-1661) и Кольбер (1619-1683) перестраивали Францию, и во времена событий, связанных с Великим курфюрстом в Пруссии и в других частях Германии. Именно так это происходило во всей Европе до конца XVIII века, в результате действий обширного трансатлантического тайного сообщества, возглавляемого на протяжении 1766-1789 гг. Бенджамином Франклином, пока Венский конгресс 1815 г. не уменьшил его влияния. Творчество самого Шелли стало откликом на политические и научные события 1766-1789 гг. Как отмечал Шелли, в такие исторические периоды проявляется рост способности населения к «передаче и восприятию глубоких и страстных замыслов, относящихся как к человеку, так и к природе». В относительно недавние времена, начиная с «Божественной комедии» и трактата «О народной речи» («De Vulgari Eloquentia») Данте, нелатинские языки в Европе превращались в высоколитературные классические формы, которыми стали национальные языки Италии, Франции и Англии на протяжении конца XV – начала XVII века. Как подчеркивал Гумбольдт, уровень развития языка нередко является своего рода ограничителем мыслительных способностей: личность, ограниченная бедным местным диалектом, обречена на интеллектуальное убожество в плане мыслительных способностей. Поскольку степень развития литературной речи связана с функциональными возможностями самовыражения, следует отметить важные особенности языка, которые непосредственно и практически связаны с задачами экономической науки. Особенно сильно влияют на способность оратора выражать свои мысли два качественных аспекта устной речи – способность найти возможности использования переходных глаголов (в отличие от именного выделения идей, свойственных существительным) и умелое использование сослагательного наклонения [6]. Эти функции языка несомненно, а в ряде случаев непосредственно связаны с уровнем развития мыслительных творческих процессов отдельных индивидуумов и общества.

Передача негэнтропии посредством труда работающих является одним из видов передачи идей в платоновском понимании этого слова [7]. Это не те «идеи», которые описывают и объясняют явления; скорее это идеи-катализаторы, которые контролируют поступки личности, ее практические действия по преобразованию природы в пользу человечества. Систематическое обсуждение внутренних характеристик научных идей мы проведем в следующем разделе книги. В этой главе мы позволим себе «позаимствовать» некоторые мысли из дальнейшего текста, чтобы полнее раскрыть вопросы, которые необходимо обсудить здесь.

Именно создание, передача, восприятие и реализация тех научных и связанных с ними открытий, которые представляют на практике потенциальную экономию труда, является негэйтропийной особенностью общественного процесса производства физических товаров. Как раз этот аспект процесса производства позволяет нам найти место стоимости производительного труда отдельных личностей: это аспект личной деятельности, которая непосредственно является глобальной по своим результатам.

Из сказанного естественным образом следует, что стоимость произведённого обществом (экономикой) продукта не может определяться через суммирование чистых цен (например, «добавленной стоимости») при индивидуальном обмене товарами внутри экономики. Допуская эту ошибку, мы приходим к заблуждению, парадоксу, появившемуся в третьем томе «Капитала» Маркса, в главе «Внутренние противоречия». Повторное рассмотрение этого парадокса, на этот раз с позиций счета национального дохода, поможет нам выделить те эмпирические характеристики процесса производства, в которых наиболее плотно сконцентрировано действие технологического прогресса.

Выразим математическую функцию отношением свободной энергии к энергии системы, подставляя S'/(C+V) вместо показателя свободной энергии. Тогда в соответствии с набором условий, принятых ранее, повторные инвестиции S' повысят величину выхода продукции на душу населения, представленную как (C+V). Если процент занятых в производственной сфере остается постоянным (при отсутствии технического прогресса), то возросшая энергия системы на душу населения C+V понижает долю S', доступную для повторного инвестирования в последующих производственных циклах. Таким образом, может показаться, что по мере того, как капиталоинтенсивность (C/V) повышается, норма прибыли S'/ (C+V) должна уменьшаться.

Рассмотрим гипотетический случай, когда современная экономика на каком-то этапе начинает следовать политике сдерживания процесса вовлечения новых разработок в проектирование средств производства. В течение некоторого времени рост экономики сохранится. Это допустимо, поскольку замена старого оборудования на новое представляла бы собой достижения существующей технологии производства (экономии труда). По мере того, как средний уровень технологии используемых средств производства приближался бы к технологическому уровню нового оборудования, выгода от повторного инвестирования начала бы исчезать, и снижающаяся норма прибыли упала бы до такой степени, что производственный процесс стал бы энтропийным [8].

Рассмотрим данный аспект этого процесса более внимательно. «Реинвестиции» в средства производства содержат два элемента из списка счета национального дохода: чистую производственную прибыль (S) и стоимость накопленных инвестиций в средства производства (С), выраженные через текущую энергию системы. Итак, общие повторные инвестиции в средства производства должны быть порядка (C+S) в случае, если количество занятых рабочих остается постоянным в течение последовательных циклов.

Обе эти величины мы измеряли с позиций уровня технологии (экономии труда), при котором были произведены физические товары. Что же однако случится, если произведенные средства производства в процессе их функционирования обеспечат более высокий уровень технологии (экономии труда), чем технологический уровень, сущестовавший при их создании? Именно здесь находится секрет парадокса и суть негэнтропии в производительном процессе. Предположим, к примеру, что новые средства производства на 5% эффективнее (представляют относительную 5% экономию труда), чем те, что были использованы для их создания. Тогда часть выхода продукции, описанная как энергия системы производственного процесса, составит только 95% количества, предусмотренного процедурой счета национального дохода. Таким образом, реинвестированная величина свободной энергии становится равной (S'+0,05C), а не S. Чем больше отношение C/V, тем больше относительное увеличение выработанной свободной энергии.

Негэнтропия в процессе производства принимает форму изменения характера поведения работающих в производстве физических товаров, особенно средств производства. Таким образом, высокий коэффициент отношения производства средств производства к выпуску товаров потребления является положительной характеристикой условий для развития экономики под воздействием технологических изменений. Оптимальной политикой в области рабочей силы является политика воспитания высококвалифицированных рабочих, способных воспринять и использовать изменения, вытекающие из научных открытий, а также соответствующая ей политика в области образования. Целью образования для производственной деятельности (в отличие от его других неотъемлемых функций) [9] есть то, к чему стремился еще Гумбольдт: в первую очередь образование должно с наибольшей силой раскрыть присущие ребенку и подростку задатки, специальное образование нужно давать лишь после полного завершения средней школы, а не обучать учеников средней школы специальным профессиональным навыкам. Обучение молодежи не должно быть подчинено стандартной модели поведения, предписываемой теми нормами, которые уже выработаны к настоящему времени. Целью является развитие творческого потенциала молодежи в самом широком плане, предоставление в ее распоряжение точных методов эффективного новаторства восприятия этих новаций в форме плодотворного каждодневного поведения (например, в производстве).

Использование тепловых машин или аналогичных изменений, приводящих к интенсификации промышленной технологии, должно быть осознано как необходимая черта изменений человеческого поведения, практических перемен в человеческих взаимоотношениях с природой в целом. Экономия труда, достигнутая этими средствами, отражает тот факт, что научные открытия приводят к таким изменениям в поведении, которые увеличивают соответствие между деятельностью человечества и законами мироздания. Экономия труда в процессе производства должна восприниматься как величайший из всех научных экспериментов – эксперимент, который практически подтвердит (ибо ничто иное не сможет этого сделать) те принципы научного открытия, от которых полностью зависит авторитет всех естественнонаучных знаний.

Ни одна здравомыслящая нация не допустит отделения фундаментальных научных исследований от «прикладной науки». Целью любого открытия в фундаментальной науке являются изменения в природе посредством выпуска физических товаров на производстве, изменения в отношениях человека с природой. В этом плане физическая экономика, экономическая наука является основой научных открытий в фундаментальных областях знания. Если правильно определить сферу деятельности экономической науки, то она простирается от конкретного научного знания, воплощенного в конечной стадии производства, до новых научных открытий, от непрерывного распространения которых и зависит продолжение процесса производства.

В этом и состоит главный секрет определения стоимости. Этот секрет – принципы фундаментального научного открытия.

Примечания

  1. [«] В течение второй половины 50-х годов, во время общих рассуждений, приведших к принятию доктрин ядерного сдерживания, гибкого реагирования и контроля над вооружениями, ведущие круги «либерального истеблишмента» в Лондоне и на Северо-Востоке США решили направить мировую экономику к «постиндустриальной» фазе развития. Закулисное соглашение с советским правительством, достигнутое с помощью Бертрана Рассела, а также по другим каналам, уже тогда убедило истеблишмент в том, что широкие военные действия между двумя альянсами супердержав невозможны, а если война все же и начнется, то закончится она после стратегической термоядерной бомбардировки. Считалось, что возможными оставались только «региональные войны», включая «ограниченную ядерную войну», которые проходили бы по гибким правилам (гибкое реагирование). Таким образом, ядерное сдерживание рассматривалось как ограничитель военных запросов технологически прогрессивной экономики. Политика «постиндустриального общества» широко обсуждалась с начала 60-х, а в середине 60-х стала претворяться в жизнь стараниями американского правительства, что отразилось в согласовании доктрины «великого общества» президента Джонсона со сворачиванием исследовательских работ, имевших отношение к НАСА.

    Так как «либеральный истеблишмент», принявший этот план, являлся политическим представителем европейских и северо-американских кругов, основанных на «семейных» интересах в стиле итальянских fondi, контролирующих основные банковские и страховые комплексы, то поток кредитов и вкладов все сильнее начал отражать «постиндустриальную» ориентацию «главы истеблишмента» 60-х годов (как характеризовал его Дж.К.Гэлбрейт) Макджорджа Бонди (из фонда Форда). Тезисы Збигнева Бжезинского об «обществе технотроники» явились отражением указанной выше связи между «утопическим» стратегическим мышлением и социально-экономической политикой. Все нарастала тенденция (что иллюстрируется примером компании US Steel), использования промышленных корпораций в качестве источника денег для инвестиций в непроизводственные сферы. При этом каннибализм в отношении подобных фирм достиг уровня, при котором прекращались инвестиции в производственный процесс.

    Пресс такой политики на промышленные корпорации исходил не только в форме прямого давления со стороны Уолл-стрита, включая и планы «налетчиков» из засады, способных «раздеть» любую корпорацию, неспособную защитить свои фонды от этих рыщущих волков. Угроза исходила также из изменения образа мышления самих управляющих производством. Центром, сыгравшим главную роль в изменении философии промышленного менеджмента, стала «Гарвардская школа бизнеса», начало которой положил Роберт Макнамара, представлявший Форд Мотор Компани и Пентагон. Это наглядно отразилось в изменении направленности выпусков «Уолл-стрит джорнал», всегда чувствительного к настроениям читателей. В конце 50-х – начале 60-х годов в журнале нельзя было встретить ту смесь неолиберального и неоконсервативного взглядов, которая стала для него характерна в настоящее время.

    Гарвардская школа бизнеса явилась прототипом учебных центров, постепенно распространявшихся по всему миру. Во всех этих центрах строго придерживались избранной идеологии. В этих центрах самой изысканной доктриной экономической науки считается не что иное, как старая идея Уильяма Петти (XVII век) – «покупайте дешевле, продавайте дороже», щедро украшенная более поздней доктриной «Математической экономики» фон Неймана. «Оптимизация издержек» стала магической фразой.

    Хотя фон Нейман был знаком с некоторыми из алгебраических выкладок римановских работ, его собственный философский взгляд был значительно ближе к Кронекеру и Дедекинду или же к Лапласу, Клаузиусу, Гельмгольцу, Больцману. В самом худшем виде это обнаружилось после уничижительной критики Курта Геделя, направленной на некоторые из основных неймановских допущений (1931 г., «Доказательство Геделя»), которые следует рассматривать с точки зрения канторовских работ 1871-1883 гг.. Наихудшим было то, что неймановская теория игр была применена к экономическим процессам. Его попытки свести экономический анализ к решению систем линейных неравенств, а также принятие им крайних онтологических положений Венской школы неопозитивистского утилитаризма являются очевидными причинами того, что любая система экономического прогноза, основанная на неймановских допущениях, была обречена на провал.

    Разработки Неймана для математической экономики требуют принятия допущения, что экономика находится в состоянии нулевого технологического роста и что можно пренебречь тенденциями снижения технологического уровня. Данный подход, который заполнил все известные программы экономического прогнозирования, основанного на компьютерных расчетах (кроме прогнозов по методу Ларуша-Римана), является именно тем методом, который наиболее полно соответствует политике «постиндустриального общества», отмеченной выше.

    Эффективное промывание мозгов выпускникам бизнес-школ и другим профессионалам описанными только что догмами, а также согласованные действия главных сил Уолл-стрита, Лондона, Швейцарии и венецианских страховых компаний настолько повлияли на американский индустриальный менеджмент, что резкое изменение философии производства можно рассматривать как «сдвиг культурной парадигмы».

  2. [«] «По-видимому» использовано здесь из-за преклонения перед идеями, извлеченными из неопубликованных архивов Лейбница, а также из последних исследований его опубликованных работ в свете архивных материалов. К работам Леонардо да Винчи, Николы Кузанского, Кеплера и Гаусса также следует относиться почтительно. На основании ставших доступными работ Лейбница следует с осторожностью относиться к любым утверждениям о том, будто бы он лишь в общих чертах предвидел фундаментальные открытия, приписываемые исследователям, работавшим после него.
  3. [«] Здесь дается ссылка на ясную однозначную политику Адама Смита из его книги «Богатство народов». Американская революция боролась именно против британской экономической политики, которую защищал Смит в своей книге.
  4. [«] Как впервые было показано Пачоли и Леонардо да Винчи, процессы жизни отличаются от жизненных морфологией роста и развитыми функциями, соответствующими Золотому сечению. Другими словами, они по своей природе негэнтропийны, что соответствует более обоснованному гауссовскому киннетико-геометрическому толкованию негэнтропии и отбрасывает некомпетентные догмы "информационной теории" Винера-Шеннона. Это значит, что органическая химия сама по себе не является подходящим инструментом для определения основных характеристик процессов жизни. Естественно, рассмотренная в более узком плане, химия имеет ценность для биологии, поскольку занятия в лабораториях патологоанатомов дают полезную информацию врачам, занятым поддержанием здоровья живых людей. Первичные явления жизни должны геометрически совпадать с Золотым сечением, в терминах дискретного пространства, и должны быть формой негэнтропии (как мы ее здесь определили) по отношению к непрерывному пространству. Если бы биология приняла это как единственный эмпирический факт, на основании которого всю ее можно было бы перестроить, то химия заняла бы соответствующее, ей место.
  5. [«] «Принципы Политической экономии», т. I, 1837,стр.311 -320, где есть обширные цитаты из Сеньора, сделанные Кэри; т.II (1840 г.), о населении, и особенно глава IX.

    Интересно сравнивать эту трехтомную работу Кэри и другие его работы, с которыми был знаком Маркс, чтобы отметить, насколько ожесточенно Маркс ненавидел и завидовал Кэри.

  6. [«] Английский язык современных «жрецов науки» опустился значительно ниже уровня времен Шекспира и Мильтона еще в 50-х годах, до разрушительных ударов лингвистики школы Н.Хомского и жаргоно-наркотической рок-контркультуры. Главные недостатки, которые следует отметить, включают отказ от сослагательного наклонения и признание философского номинализма, настаивающего на выделении имен существительных как естественных выразителей идей. Первое является результатом продолжительной кампании по вымыванию использования сослагательного наклонения, проводимой академиками, четко осознающими практическую философскую значимость сослагательного наклонения как средства научного размышления и построения гипотез. Превознесение роли имени существительного является также результатом кампании, проводимой с позиций философского эмпиризма.
  7. [«] Критон Зоакос указал, что слово «идея» является неподходящим и уводящим в сторону переводом; наилучший перевод в английском языке – «species» (русск. «разновидность»). Построение доводов Платона не оставляет никаких сомнений в точности предложенной Зоакосом поправки. Важность этого факта станет ясна позднее, в следующих главах книги.
    Спонсоррекликинг: Бежевый мрамор, подоконники из камня, Бело-серый мрамор
  8. [«] Американская экономика вступила в относительно энтропийную фазу в период с 1966 по 1974 г. Она стала абсолютно энтропийной (постоянный «отрицательный экономический рост», когда доходы не покрывают расходов) в октябре 1974 г., через несколько месяцев после того, как началась реализация политического курса, принятого администрацией Картера-Мондейла и председателем Федерального резерва Паулем Волькером.
  9. [«] Институт гражданства – это наиболее важная цель начального и среднего образования. Если выборщики не умеют думать, но могут голосовать, то что можно ожидать от избранного ими правительства? Какое же отношение к истине или к определению как общенациональных интересов, так и непосредственных интересов отдельных граждан, может иметь «общественное мнение» без постоянной тренировки рационального мышления по любому из вопросов, связанных с выбором кандидатов?

Глава 5. КАК СОЗДАЕТСЯ ТЕХНОЛОГИЯ

Основные принципы фундаментальных научных (и технологических) прорывов остаются сегодня теми же, какими они были более 2300 лет назад, когда их разработал Платон. Многократные обращения к предмету гипотезы пронизывают все его диалоги. Без гипотезы не могло быть открыто ничего истинного и фундаментального в отношениях человека с мирозданием. Именно она была методом Николая Кузанского [1], Леонардо да Винчи [2], Кеплера, Лейбница, Гаусса, Римана и других. Во время нашего интенсивного изучения внутренней истории развития современной науки, сотни исследователей, работающих в различных архивах по всему миру и с первоисточниками в течение более десяти лет, не обнаружили ни одного случая, когда значимое научное открытие было сделано при помощи метода, отличного от гипотезы [3].

Принцип умственной деятельности, управляющий фундаментальными научными открытиями, Платон называл гипотезой высшей гипотезы. Этот принцип занимал центральное место во всех его трудах. Кто не знает и не применяет данный принцип, не сможет понять внутреннюю сущность идей платоновских работ. Рассмотрим этот принцип, как бы переводя его на современный язык. Кроме того, покажем связь между менталитетом, созданным в соответствии с этим принципом, и пониманием стоимости в общественных процессах (экономике).

Понятие Гипотезы Высшей Гипотезы определяет три уровня создания гипотезы. Первый мы определяем как Простую Гипотезу, второй как Высшую Гипотезу и третий как Гипотезу Высшей Гипотезы. Попробуем объяснить это, сравнивая формы гипотез с типом мышления, основанного на логико-дедуктивной сети взаимопереплетенных теорем, каждая из которых базируется на основополагающем наборе аксиом и постулатов.

В случае Простой Гипотезы концепция некоего существующего знания или мнения применяется к некоторому избранному явлению, выступающему в качестве предмета простого (экспериментального) наблюдения. Внутри опытной гипотезы (или сформированного замысла эксперимента) ничего не должно противоречить установленным аксиомам и постулатам, лежащим в основании используемой концепции. Логико-дедуктивная согласованность опытных результатов с уже существующей концепцией в целом является критерием истинности.

В случае Высшей Гипотезы опровергаются основные понятия некой уже существующей концепции. Объектом простого (экспериментального) наблюдения в этом случае является одно или несколько из аксиоматических утверждений уже существующей концепции. Эксперимент планируется таким образом, чтобы после получения ожидаемых его результатов можно было бы доказать ошибочность аксиоматических постулатов существующей концепции для всего круга явлений. Такое доказательство означало бы, что каждая теорема этой концепции, вытекающая из данного постулата, должна быть отброшена, а здание новой концепции должно быть построено на основе вновь доказанного принципа. Такова природа фундаментальных научных открытий. Все открытия совершаются с применением именно этого способа умственной деятельности, определяемого Высшей Гипотезой.

Исторический путь человеческого прогресса, рассмотренный с точки зрения внутренней истории развития науки, показывает, что последовательность фундаментальных открытий, обеспечивших прогресс человечества, представляет собой упорядоченную цепь явлений и событий. Каждое открытие пересматривает содержание всего научного знания; успешная разработка этого знания для практических целей приводит к парадоксам, вызывающим новое фундаментальное открытие, а пересмотренное естественнонаучное знание опровергает предшествующее. Таким образом, ценность науки не может заключаться в пределах какой-либо из настоящих или бывших научных концепций. Ценность науки состоит в принципах фундаментального открытия. Эти принципы не содержатся во взаимопротиворечивых характеристиках последовательных поколений научных мнений. Ценность науки состоит в принципах научного открытия, способных создать целую серию последовательных и успешных научных революций.

Веская, обоснованная Высшая Гипотеза не появляется из ничего, как случается со слепой интуицией. Высшая Гипотеза создается методом, формулирующим подобные открытия. Обычные (экспериментальные) наблюдения, проверяющие предполагаемые критерии, предписанные для формулировки обоснованной Высшей Гипотезы, являются эмпирическим исследованием набора принципов, соответствующих Гипотезе Высшей Гипотезы.

Хотя принципы научного открытия, найденные таким эмпирическим путем, справедливы в самом широком смысле, они никогда не являются законченными. Они остаются неким видом гипотезы в том смысле, что они не являются совершенными. По мере того, как наука развивается, переживая последовательные революции, несовершенство этих принципов устраняется, но никогда они не превращаются в абсолютно законченные. Это именно те принципы, которые заключены в концепции синтетико-геометрического метода строгого мышления. Изопериметрический принцип является примером открытия несовершенной Гипотезы Высшей Гипотезы. Труды Гаусса, Римана, Дирихле и др. по синтетической геометрии непрерывного множества (комплексной области) являются примером процесса совершенствования Гипотезы Высшей Гипотезы. Квалификационная диссертация Римана 1854 г. «О гипотезах, лежащих в основании геометрии» является гипотезой, управляющей образованием Высших Гипотез в синтетической геометрии, и поэтому представляет собой четкую разработку вопросов усовершенствования Гипотезы Высшей Гипотезы. Фактически каждое из основных открытий автора этой книги в области экономической науки было сделано большей частью с использованием программы, изложенной в этой диссертации, с осознанием ее значения в том плане, который здесь оговорен, и с помощью предварительного погружения в канторовскую концепцию трансфинитного упорядочивания. Ни одно целенаправленное фундаментальное открытие не может быть сделано без сознательной самодисциплины собственной умственной деятельности в соответствии с ощущением принципа, соответствующего Гипотезе Высшей Гипотезы. Кое-кто, несмотря на недостаточное знание и понимание этого вопроса, вполне может совершить очень важное открытие, касающееся фундаментальных основ науки. Такие люди могут очень много знать о том, как было совершено это открытие. Но в силу состояния своего ума они никогда не смогут узнать, почему они сделали это открытие.

Ты хотел бы изменить одну из основополагающих аксиом некой общепринятой научной доктрины? Тебя раздражает вполне различимый налет фальши и дилетантизма, ощущаемый в данном аксиоматическом предположении? Как же тогда ты будешь совершать революцию в науке? Будешь ли бить наугад, случайно по самым подозрительным предположениям? Или же положишься на «чувства» и «интуицию»? Ну что ж, желаю удачи. Тебе должно очень повезти, чтобы, продвигаясь на ощупь, ты смог бы найти нужное направление. Или же ты подвергнешь это преступно-оскорбительное предположение глубокому «эпистемологическому анализу». Попытайся выяснить, какое состояние ума вынудило создателя ввести такую аксиому. Что в этом состоянии противоречит законному порядку мироздания? Какое ложное допущение лежало в основе формулировки подобной аксиомы? Это спрятанное, но совершенно необходимое тебе допущение и есть ахиллесова пята твоей жертвы! Ударь его туда, а если атака окажется неудачной, снова попробуй нанести ему удар в это же место! Ты должен исходить из понимания основополагающих принципов, поддерживающих создание успешной Высшей Гипотезы. Это и есть твоя путеводная звезда к открытию.

Все это приводит нас к следующему, связанному с предыдущим этапу размышлений и анализа. Вполне респектабельные и интеллигентные во всех других отношениях люди нередко сильно привязаны к сверхестественной, почти религиозной вере в существование объектов, реальность которых никогда не была доказана экспериментально, например, широко разрекламированных кварков. Значительные усилия математиков и других ученых ежегодно тратятся на этот ироничный и несуществующий кварк. Он даже стал объектом Нобелевской премии [4]. В чем причина возникновения этой навязчивой идеи создания новой одежки для украшения мельчайшего создания, существование которого, выражаясь наиболее тактично, еще никому до сих пор не удалось доказать?

Почитав статьи и работы приверженцев «кварковской» секты можно поразиться, обнаружив, что некоторые из них вполне разумные ребята, а другие действительно одаренные, и даже выдающиеся люди. Их теология кварков с математической точки зрения звучит достаточно разумно, или, иначе говоря, очень, очень логично. Кварк – это плод творения исключительно формальной логики, так же, как и преступник в серии таинственных рассказов о Шерлоке Холмсе. Кварк и его широко разработанные математические свойства являются зеркальным отражением оценочных дат предполагаемого вселенского «большого взрыва». Ни кварк, ни "большой взрыв" не являются продуктами экспериментальной физики. Они появились на свет всецело как побочный результат аксиом, включенных в русло избранного математического аппарата. Кварки и «большой взрыв» существуют исключительно как постулаты силлогистической конструкции. Это произвольно введенные, постулированные предположения, целью которых является заполнение некоторых зияющих дыр в рассматриваемой математической системе. Если бы, к примеру, мы использовали математику, выведенную полностью из синтетической геометрии, то воображаемые кварки и «большой взрыв» оказались бы вещами, которые просто никогда не смогли бы случиться.

Догма «большого взрыва» очень стара. В современной форме ее впервые разработал Аристотель. Первое, доступное нам, опровержение аристотельского «большого взрыва» было сделано Филоном Александрийским, который доказал, что аргумент Аристотеля требует тезиса «Бог мертв» – тезиса того же сорта, что и воскрешенные позже идеи нацистского предтечи Фридриха Ницше. Ни одно из мнимых свидетельств, используемых в последнее время некоторыми астрофизиками, не содержит ни одного элемента доказательств, которые не были бы представлены как некомпетентные еще 2000 лет назад. Всегда, когда в физике используется математика, основанная на принципах Аристотеля, ее последователи рано или поздно заявляют о новых математических доказательствах существования «большого взрыва». Кварки – это постулированные, вымышленные создания с той же родословной, что и «большой взрыв».

Причина, по которой кварковое суеверие продержалось так долго, состоит в том, что защитники существования этого «жучка» утверждали, что они не встречались ни с какими аргументами против существования кварков, кроме аргументов, касающихся той математики, которая использовалась для его изобретения. Естественно, что до тех пор, пока поле дискуссии ограничено такой математикой, члены «секты кварков» будут все более укрепляться в своей вере. Если же допустить рассмотрение решающих доказательств, то это потребует применения такого математического языка, к которому «истинные верующие» питают отвращения. Результат получается такой же, как если бы вся их математика была построена на вере в то, что кварк существует, а затем эта же математика использовалась бы для того, чтобы доказать, что кварк существует на самом деле.

К сожалению, часто люди, которые знают очень много о высшей математике, не знают ничего об аксиомах (гипотезах), от которых зависит вся ее конструкция. Следует также отметить, что у них нет достаточного понимания того, что иногда называют «принципом наследования» во взаимосвязанной сети теорем, когда каждая теорема, добавленная к существующей сети, пропитывается аксиоматически предположениями, использованными в начале построения сети. После того, как было безоговорочно «проглочено» ужасное декартовское искажение физической картины мира в виде маленького жесткого шарика, блуждающего в пустом эвклидовом пространстве, и после того, как были приняты аксиоматические арифметические предположения таких людей, как Кронекер и Дедекинд, остается только свято верить в «большой взрыв» и кварки, независимо от того, есть или нет какая-либо информация или ссылки на астрономические наблюдения или иной физический эксперимент.

Мы сослались на этот клинический случай с кварками, чтобы показать особую важность для науки вопроса, к которому мы сейчас обратимся.

Великий филолог санскрита Панини [5] доказывал, что все слова произошли от глаголов. В противоположность этому, тезисы Аристотеля, включенные в латинскую грамматику и ее производные, утверждают, что существительные, как имена объектов, на которые можно указать, являются первичными. Номинализм Аристотеля неотъемлемая характеристика принципа силлогизма: причинное действие исключается из аристотелевской системы, где оно подменено принципом промежуточного элемента. Тот же результат проявляется и в декартовской системе. Предполагается, что взаимодействие, а не какой-либо причинный принцип физического пространства в целом, определяет свойства (т.е. атрибуты) вещей (существительных). Для понимания как Высшей Гипотезы, так и Гипотезы Высшей Гипотезы необходимо расширить существенную разницу между опытным фактом, определенным с точки зрения переходных глаголов, и отличным от этого определением факта, которое предлагают номиналисты. Простите нас, но мы должны здесь коснуться элементов теологии, поскольку именно в теологии человечество традиционно обращалось к этим научным вопросам.

Любой эмпирический факт, описанный с позиций понятия переходного глагола, определяет каждое преобразование, происходящее в течение определенного времени в ограниченном месте пространства, как единственное в своем роде, не поддающееся упрощениям. Аксиоматические «точки» не существуют, существуют лишь «точки» как сингулярности, определяемые двойным складыванием круга. Таким образом, физическое (в противоположность статическому, отдельному, мгновенному существованию) имеет значение преобразования. Преобразование происходит лишь в определенном промежутке времени и в ограниченной области пространства. Таким образом, ни материя, ни пространство, ни время не может быть субстанцией, существующей независимо от двух других. Материя, пространство и время сами по себе – это лишь не имеющие смысла конструкции заблудшего ума. Существует только физическое пространство-время.

Эмпирические факты, определенные через переходные глаголы, уподобляются другим фактам посредством либо совместного использования одного и того же переходного глагола, либо через заметную связь этого переходного глагола с другими переходными глаголами. Таким образом, для Платона эмпирические факты, точно соответствующие определенному варианту применения переходного глагола, образуют разновидность (species). Это и есть коренной принцип той характеристики метода Платона, на который обычно и вешают ярлычок «платоновские идеи».

В самом общем виде превращение – это разновидность действия, подразумевающего возникновение чего-либо. Это общее свойство справедливо для всех превращений. Все это требует использования переходного глагола, т.е. глагола, выражающего всеобщность как воплощение в реальность (возникновение чего-либо) для соответствующего отображения бытия всего мироздания как процесса преобразований в физическом пространстве-времени. В силу того, что речь идет о Вселенной, глагол должен быть возвратным: «То, что осуществляет свое собственное непрерывное преобразование». Именно эта мысль, а не слова из канонизированного перевода Библии Кинга Джеймса и является, вероятно, первоначальным смыслом Иеговы/Яхве. Эта форма возвратного глагола используется достаточно четко в существующих языках, особенно в тех правильных языковых формах, чья философская ориентация совпадает со взглядом Панини по вопросу глаголов.

Очевидно, что нам, как и Платону, нужно существование универсального первопричинного (unhypothesized) принципа, на который и направлено совершенствование Гипотезы Высшей Гипотезы. Признание самоочевидности кругового действия в видимом пространстве с помощью изопериметрического принципа и исправленное (более совершенное) открытие синтетической геометрии непрерывного Множества, основанной на самоочевидном существовании самоподобного коническо-спирального действия, являются приближениями к возвратному глаголу формы «То, что осуществляет свое собственное непрерывное преобразование». Последнее дает имя первопричинному универсальному принципу, а методы синтетической геометрии определяют соответствующую (хотя и способную к совершенствованию) Гипотезу Высшей Гипотезы.

В отличие от номиналистов, для нас причинность существует и заключена в эмпирических фактах научной работы, в преобразовании физического пространства-времени. Эти преобразования-разновидности представляют наши опытные данные. Это физическое пространство-время для нас субстанциальность, т.е. то, что онтологически реально. Для нас «вещь» номиналистов всего лишь «топологическая сингулярность» преобразования, сингулярность физического пространства-времени. Для них наука – это цепочка воображаемых самоочевидных «предметов» (как бусы на нитке) на сетке номиналистских доказательств дедуктивных теорем или же дробление маленьких вещей на еще более мелкие (как с воображаемыми кварками). Для нас наука занимается прежде всего созданием сингулярностей. Для нас наиболее восхитительная работа – это создание новых разновидностей сингулярности в физическом пространстве-времени, как это иллюстрируется трудом Римана (1859 г.) по распространению акустических ударных волн.

Прототипом создания сингулярности является тот факт, что при некой конечной итерации эллиптического сечения интервалов самоподобного коническо-спирального действия прерывание этого последовательного ряда эллипсов определяет конечную величину смещения, конечный объем и конечную длину. Физически, в случае приблизительно цилиндрической формы самоподобного коническо-спирального действия в физическом пространстве-времени, это является эквивалентом, к примеру, кратчайшей длине волны, при которой возможно распространение когерентного электромагнитного излучения. По причинам математической физики, особенно в свете дифференциальных характеристик электродинамического движения, подобная сингулярность, как уже упомянутая кратчайшая волна, должна быть комплиментарным выражением к конечной скорости света. Если это справедливо, то означает, что наша Вселенная должна быть топологически ограничена, что независимо подтверждается другими доказательствами [6]. Это означает, что любое негэнтропийное действие работает в паре с ограниченным количеством вселенских условий и таким образом определяет конечные, повторяющиеся эллиптические подразделы негэнтропийного действия. К исследованию этих направлений мы пришли с позиции переходных глаголов. Вселенная создала саму себя как непрерывный процесс негэнтропийного самопреобразования. Таким образом, элементарной формой вселенского действия должна быть работа Вселенной на саму себя, приводящая к тому эффекту, что именно эта выработанная «комплексность» вселенской саморазработки на сегодняшний день должна быть единственно важным ограничивающим условием, касающимся каждого нового негэнтропийного действия.

Уделяя внимание фундаментальным вопросам, наука должна отойти от узкого фокусирования на отдельных фактах научной работы, но все же без утери этой специфики из виду. Термины «фундаментальный» и «всеобщий» имеют совпадающее значение. Во всеобщности мы ищем разновидности преобразований, общие для совершенно разных областей опыта, которые являются доказуемыми характеристиками всех и каждого. Такие обнаруженные виды преобразований соответственно являются фундаментальными фактами науки.

Живя на Земле, мы знакомы только с двумя четко заданными разделами особого опыта, которые в фундаментальном видовом определении соответствуют негэнтропийной Вселенной, чье существование было утверждено доказательствами астрономических законов Кеплера. Это живые процессы вообще и негэнтропийное поведение общества (экономики) в целом. В биологии мы не достигли большого прогресса, в основном по причине верхоглядства и неверного курса, в овладении принципами процессов жизни как живых процессов. Большего прогресса в этом направлении мы достигли в области физической экономики (экономической науки). Таким образом, каждый раз, после того как мы доказали принцип негэнтропийных преобразований в сфере экономической науки, мы должны сразу же обратиться к астрономии, лишь мельком взглянув на биологию. Мы должны найти во всеобщности астрономии те разновидности преобразований, которые мы обнаружили при изучении экономической науки. Затем нам следует вернуться в лаборатории и найти те пути исследования, которые по природе своей наиболее часто смыкаются с некоторыми из важных аспектов негэнтропийных процессов. То, что мы разыщем, никогда не будет слишком сложным, по крайней мере в смысле, отличном от номиналистского построения усложненных теорий. То, что мы ищем, всегда окажется элементарным после того, как мы откроем его. И не надо всегда гадать о правильных ответах на эти вопросы. Было бы лучше быть немножко «диким», при условии, что строгие принципы научного открытия, содержащие подобную «дикость», всегда являются его движущей совестью. Нанесите удар на всех интересующих вас направлениях одновременно, потрясите каждое дерево, чтобы узнать, что оно плодоносит; культивируйте «дикий», всеядный аппетит к удивительным открытиям, поскольку мироздание возбуждает аппетит по мере того, как образование и опыт все более вооружают вас. На этом пути, подчиняясь строгой совести, обращенной к возможным или уже доказанным гипотезам, ищите те разновидности преобразований, которые наиболее всеобщи и, следовательно, более фундаментальны.

Номиналистов же будем называть «начетчиками». На основе одних только аристотелевских игр в бисер не может быть совершено ни одно новое и значимое открытие (по крайней мере ни одно глубокое открытие). Хотя время от времени отдельные личности, натренированные и аттестованные к подобному перебору четок, совершают какое-то важное, значительное открытие. Бывает, что подобные открытия появляются весьма часто. Когда же честного, размышляющего «начетчика» попросят объяснить подобное открытие, он отметит, что на самом деле открытие было совершено без помощи признанных методов «начетничества», оно вошло в этот «бисерный» мир грубого материализма как будто извне, из источника, которого нет и существование которого не допускается внутри области его научной школы. Возможно, он назовет этот внешний источник интуицией. Он мог бы рассказать, что было бы мудро уравновесить чью-либо жизнь хотя бы нерегулярными интеллектуальными каникулами от перебора четок, чтобы можно было получать настоящее удовольствие в виде «диких» экскурсий освобожденного разума. Большинство из распространенных интерпретаций «интуиции» как источника научного открытия лучше было бы вообще не рассматривать. До сих пор ни в одном из них нет никакой строгости изложения. В подобного рода рассуждениях мы сталкиваемся с бессознательной ассимиляцией принципа Высшей Гипотезы, частично вымаранного из сознания необходимостью получения оценки выше, чем «удовлетворительно», во время муштры и оболванивания при проведении инструктажа, например, в силлогической математической физике. Та часть сознания студента, которая восстает против этого процесса обезличивания, ощущает некий «стыд», а свою «фантастическую жизнь» он должен прятать от власть имущих и своих товарищей, если он не собирается стать объектом насмешек в среде своей профессии. Именно эту часть интеллекта первооткрывателя можно рассматривать как «интуицию», что хотя и неверно, но понятно.

«Интуиция» в той мере, в которой мы признаем существование такого названия, является детским иррациональным импульсом, реликтом того, что Адам Смит описал, как «первобытные и непосредственные инстинкты». Природа подобного неразвитого, первобытного чувства, заключенного в нас, отвергает функции создания Высших Гипотез, вселенского мышления и методов синтетической геометрии. То, что некоторые ученые называют чувством «интуиции», на самом деле является неосознанным аспектом их психической жизни, связанным с высоким уровнем образования. Этот процесс проходит незаметно, но вполне эффективно, в течение всей жизни, по мере того, как у студента развивается чувство геометрического построения концепций различных видов. Если студент собирается делать карьеру в физике, помощь преподавателей, настаивающих на том, чтобы он работал самостоятельно, пошагово доказывая каждую усвоенную идею, возможно способствовала бы возникновению этого чувства. Таким образом, студент накапливает опыт «переоткрытия» того, что уже было открыто до него. И если бы он прошел курс синтетической геометрии Якоба Штайнера и приобрел привычку думать подобным образом, он мог бы усвоить, хотя и незаметно для себя, тот вид эрудиции, которую именуют интуицией и которая позволяет более строго подходить к решению любого вопроса В той или иной степени принцип научного открытия знаком большинству цивилизованных людей. Проще говоря, это напоминает память «на кончике языка». Когда кто-то открывает для себя что-то новое, несмотря на те трюки, которые выкидывает иногда наша память, он внезапно слышит такие мысли, которые не возникали у него никогда ранее. Эти мысли вроде бы где-то «там», но человек остро чувствует, что они верны, точно так же, как он догадывается, что он правильно вспомнил какое-то имя или извлек что-нибудь еще из недр своей памяти. Это чувство «правильности» открытия не означает то, что последнее истинно и справедливо, а лишь то, что это именно открытие.

Обычно скрытая мощь открытия не осознается личностью. По нашему опыту, это похоже на что-то невидимое за запертой дверью в комнату нашего разума. Под дверью комнаты невидимому созданию мы просовываем записку и ожидаем в надежде, что получим ответ. Мы слышим, как что-то шевелится за дверью, мы в ожидании, кажется, что-то уже появилось на кончике нашего языка. Мы надеемся, что вот-вот уже получим послание от того, кто за дверью, каким бы он ни был.

Иногда мы его обучаем. Наши сознательные мысли информируют его, мы ведем с ним странные, безмолвные беседы. Если нам повезет, мы обнаружим, что это существо, чем бы оно ни было, имеет врожденный талант к синтетической геометрии. Сознательно или ненамеренно, но мы можем обучать его, поддразнивая его геометрическими задачками или же облекая ту информацию, которую ему передаем, в геометрические формы и образы. А тем временем кажется, что он всегда стоит начеку у дверей, подслушивая все, о чем мы думаем. И если мы относимся к нему дружелюбно и даем ему весь материал, необходимый для его обучения, то в окружающем нас мире мы проявим относительно высокий уровень созидательного интеллекта.

Если мы должным образом освоили Гипотезу Высшей Гипотезы, дверь будет открыта, и то существо, которое мы себе противопоставляли, окажется нами самими.

Этот образ использован с практической целью дать читателю, насколько это возможно, живое ощущение практического подхода к воспитанию созидательной силы ума. В дополнение к сильному желанию привить всем нашим детям те способы обучения, которые подразумеваются в данной книге, мы должны приложить усилия для образования всех и каждого в нашем обществе, для обучения существа за запертой дверью настолько хорошо, насколько это возможно.

Чтобы покончить с этим вопросом, нам придется рассмотреть еще один.

Мы все, вероятно, замечали, насколько степень нашей концентрации ограничена по масштабу и продолжительности. Некоторые темы и способы мышления неприятны нам, разум отказывается сконцентрироваться на них. А бывает, что даже интересующие нас темы быстро нам надоедают. Если мы более тщательно поразмышляем над этим феноменом, то признаем, что наши эмоции сильно связаны с тем, несколько широко простирается наше внимание. Мы могли бы получить доказательства того, что характерной чертой этих эмоциональных процессов, всех оттенков наших эмоций является чувство личной неповторимости. Когда, например, предмет занимает нас весельем или страхом, то оттенки этого предмета становятся более яркими. Однако слепая ярость может заслонить все остальные стороны предмета и т.д. и т.п. Что касается длительности диапазона концентрации внимания, то она схожа с его стилем, хотя и немного отличается. Частично это то же самое; чувства, к которым привела нас концентрация на первоначальной теме, вызывают реакцию того же типа, что и сама начальная тема. Однако существует еще кое-что, представляющее особую важность в плане процесса научного открытия. В дополнение к реакции на вызванные чувства на этапе концентрации мы реагируем также и на характерные черты процесса упорядочивания этих чувств. На эти характеристики мы реагируем также эмоционально. И снова эти эмоции покоятся на нашем чувстве личной социальной неповторимости.

К примеру, идея стать кем-то вроде научного работника привлекает нас не только к определённым темам, но и к удовольствиям от концентрации мысли, что ассоциируется со способностью к научной работе. Для человека, который не приемлет подобное социальное назначение, или молодой женщины, убежденной, что мышление, граничащее с научным, «не женское дело и делает ее менее привлекательной», подобное мышление, тренирующее концентрацию собственного внимания, становится почти неприемлемым, и разум начинает отвергать любые попытки, и концентрация мысли падает.

Образование населения при высоком уровне технологического прогресса требует широкого распространения такого чувства социальной принадлежности, которое соответствует умственно созидательной активности с несколько расширенным концентрационным диапазоном. Это необходимо для решения проблем усвоения и применения новых открытий, а также их распространения. Этого можно достичь, уделяя большое общественное внимание лицам, которые преуспевают в подобных попытках, а не тем, кто их избегает. Это должно быть не просто вопросом культурных привязанностей в стиле «а как я выгляжу со стороны». Это не должно побуждать человека к тому, чтобы он пытался привести собственное мнение о себе в соответствие с чьим-то другим мнением. Целью должно стать воспитание внутреннего ощущения того, что личность, вносящая такой вклад в развитие общества, должна расцениваться как полезная не только по ее творческим способностям, но и по ее намерениям к дальнейшему развитию и выгодному использованию этих сил. Нужен не зеркальный образ предполагаемого мнения об одном человеке в умах многих (авторитетов, товарищей), а внутреннее моральное ощущение индивидуальности.

Этот вопрос станет еще более понятным при рассмотрении основных этапов, на которых в течение последних двух десятилетий была разрушена господствующая в то время культура США. Начиная с середины 60-х годов наиболее явно наблюдался сдвиг культурной парадигмы в официальной морали «общественного мнения» (что подтверждается большинством газет и развлекательных программ) от ценностей рациональности, технологического прогресса и ориентации на будущее к контркультуре поколения «Сейчас» и «Мне». В общем, речь идет об упадке культуры и распространении гедонистического иррационализма и радикального экзистенциализма. Мы не будем вступать в затяжную дискуссию об этом культурном сдвиге, а лишь остановимся на некоторых основных вопросах, и этого будет достаточно для понимания сложившейся ситуации.

Центральным звеном манипулирования общественным мнением и моралью была внутренняя взаимозависимость «революции сексуального освобождения», для представления которой с начала 50-х порнографическое нарколобби использовало журнал «Playboy», и принижения общественного статуса занятых в производстве до уровня «низшего класса». Название «Плейбой» («Повеса») наиболее точно отражало смысл контркультуры в целом. Ее принципом был и остается гедонистический иррационализм, вырождение, ведущее к неразвитому состоянию интеллекта и морали, ускоряемое вторжением противоестественных и надуманных способов поведения в сферу сексуальных и других подобных оргий. Это совпало с массовым бегством из городской индустриальной жизни и переселением в пригороды в 50-х годах семей, занятых преимущественно в производственном секторе.

Примером смены шкалы ценностей служит восклицание «Я вице-президент компании, а мой дантист зарабатывает в расчете на час работы больше, чем я!». Молодые администраторы, оффисные мальчики с университетскими степенями спрашивали, где же можно получить бланк для вступления в общество Джона Берча или что-то в этом роде, так как им прожужжали все уши о том, что члены профсоюза зарабатывают больше, чем такие важные персоны в нацио нальной экономике, как они сами. Общий вывод достаточно ясен. Эта, неуверенная в себе, масса «белых воротничков» стала широкой социальной базой революции «Плейбоя». В экономической науке такому сдвигу в составе рабочей силы, связанному с переоценкой культурных ценностей, нет никакого оправдания. С этим был связан и тот факт, что «квалификация» разросшегося класса «белых воротничков» едва ли так же необходима для экономики, как квалификация промышленных рабочих. Многие представители нового класса «белых воротничков» мечтали выбраться на вершины самого первого, низшего сословия богачей, но большинство из них обнаружило, что это восхождение больше похоже на прогулку по натянутому канату с бесконечным, затаившимся страхом падения. Их положение, как они его представляли и как оно было на самом деле, оставалось ненадежным. Все это сопровождалось философией обмана как «главного секрета достижения успеха в жизни». Их образом жизни стало повседневное мошенничество в том или ином виде, включая пользование плодами "сексуальной революции". Но самым важным было не то, что происходило, а общественное отношение к происходящему.

Произошли сдвиги в отношениях к действительности: если раньше о человеке судили по вопросу «что ты строишь?», то теперь спрашивают «какое развлечение ты можешь себе позволить?». А «развлечения» становились похожи на стремительное погружение в омуты запрещенных ранее удовольствий. Дети пригородов и почти мистическая атмосфера, созданная ими, заполонили всю страну к концу 60-х годов, а родители приспособились к этим потрясениям и вскоре потеряли всякую надежду что-либо изменить. В 1969 г. Г.Киссинджер символически и фактически занял пост советника президента по национальной безопасности. В это время движение «зеленых» и программы по сокращению уровня населения, введенные президентом Джонсоном в опытном порядке, заработали в полную силу, охватывая молодое поколение, деморализованное образом общества, вовлеченного в бесконечную и бессмысленную войну во Вьетнаме. Образ США, как страны, имеющей общую цель существования, распался. Набирала ускорение и силу предложенная Фридрихом Ницше переоценка ценностей, и результатом культа уютного пригорода и «революции контркультуры «Плейбоя» (то есть инфантилизма и гедонистического иррационализма) стало общее превращение молодежи и либералов в якобиноподобную толпу, ни от чего не получающую такого удовольствия как от приведения экономики в упадок шаг за шагом и все во имя либо неомальтузианских, антитехнологических целей, либо для наслаждения победой иррационалистской «чувственности» той или иной «воинствующей группы» над признанной концепцией технологического прогресса.

Сдвиг культурной парадигмы, навязанный большинству населения США, имел в истории схожие прецеденты – якобинскую диктатуру во Франции и огромный подъем движения "Молодая Европа", руководимого Джузеппе Мадзини в течение середины XIX века.

Созидательный потенциал человеческого разума перестал быть источником ценности и был заменен «мнением общества» о человеке. Те основные черты концентрационного размаха сознания, которые связаны со способностью к усвоению новых научных открытий, оказались незадействованными в результате иррационалистского выбора общественной индивидуальности. Без полного изменения этих тенденций в общественном мнении в направлении морального, рационального осознания человеческой индивидуальности в рамках технологического прогресса США будут вскоре обречены на угасание в результате морального упадка в стране.

Если предположить, что столь желанный сдвиг культурной парадигмы уже произошел, то решение вопросов занятости населения должно быть сосредоточено на трех критических моментах:

  1. Повышение доли производственных работников до 50 % от общего количества рабочей силы.
  2. Сосредоточение большей части этого прироста в сфере производства средств производства.
  3. Повышение занятости в научно-исследовательском секторе до уровня 5% от всей рабочей силы.

Этим мерам должны способствовать соответствующие изменения политики в области налогов, кредитов и заработной платы. Это потребует коренных изменений в сложившихся методах образования с учетом требований программы классического образования Гумбольдта, включая обязательное изучение синтетической геометрии на первых стадиях обучения ребенка (начиная с игр с геометрическим конструктором). Наряду с обеспечением экономико-практи-ческих потребностей в такого рода переменах, следует сознательно поощрять изменения культурной парадигмы, поскольку именно она влияет на ощущение личной неповторимости человека в обществе.

В этих условиях нам потребуется создание своего рода «центров кристаллизации», т.е. таких учебных лабораторий, которые обеспечат серьезное обучение одаренных молодых ученых в области математической физики с позиций синтетической геометрии. Одновременно должно быть уделено внимание истории науки с упором на первоисточники. В этом контексте должен быть осознан принцип Гипотезы Высшей Гипотезы. Этот подход, смоделированный по хорошо себя зарекомендовавшей программе «обучающихся бригад» Монже из Парижской Политехнической школы, должен быть направлен на переключение этих «бригад» исследователей и учителей на лабораторные, университетские и промышленные программы по всей стране. Эти центры должны не только лелеять творческий научный потенциал своих членов и выпускников. Должна воспитываться целеустремленность к освоению рубежей тех фундаментальных исследований, которыми наша наука полностью овладеет лишь в следующем поколении.

Кроме того, распространение научного знания и применение экономической науки в том понимании, которое непосредственно связывает создание стоимости с проведением фундаментальных научных исследований, формирует базу для согласованных действий между управлением производством и научным поиском, которые составляют сущность любой национальной программы по использованию науки как двигателя экономики.

Примечания

  1. [«] Из отдельных работ Николая Кузанского, посвященных научному методу в целом, следует выделить «Ученое незнание» («De Docta Ignorantia»). В наиболее полном видедоработка Николаем Кузанским платоновской идеи Гипотезы Высшей Гипотезы изложена в работе «О не ином» («DeNonAlind»),
  2. [«] Возможно, наиболее полезная книга для изучения всего широкого спектра работ Леонардо была опубликована в Италии в 1938 году, второе издание которой выполнено в великолепном английском переводе Leonardo da Vinci, Нью-Йорк, без выходной даты. Это 534-страничный фолиант с отличными репродукциями рисунков и чертежей вобильно иллюстрированном издании. Книга стала результатом работы предвоенного симпозиума в Милане и является подборкой основных разделов, выполненной различными специалистами. Местами они допускали ошибки, иногда даже по важным и значительным вопросам, но они легкоотличимы от собственных взглядов Леонардо на эти вопросы. В хорошо организованном учебном процессе каждый ученик должен проработать эту книгу перед окончанием средней школы. Непосредственно в этой части нашей книги следует указать не только на то, что огромное научное наследие Леонардо явилось результатом мастерского овладения методом Платона и Николая Кузанского, но и на то, что сам он четко осознавал связь между своим методом и своими открытиями.

    Среди его многочисленных научных открытий, сделанных на основе этого метода, было выявление конечной скорости распространения излучения (например, света), и характера его движения в виде поперечных волн. Он утверждал, что все волновые движения, включая звуковые волны, являются поперечными. Позже, вплоть до работы Римана 1859 г. по распространению акустических ударных волн, предполагалось, что в данном случае Леонардо допустил ошибку. (Сам Леонардо основывал большинство из своих разработок по явлениям переноса излучения на принципе распространения ударных волн.) Используя результаты своих исследований (в том числе принцип замедленного потенциала распространения излучения), Риман доказал, что в электродинамике источником наблюдаемого следа звуковых волн, обнаруживаемого простым экспериментом с камертоном, является волна в форме электромагнитного излучения. Скорость, с которой звуковые волны могут распространяться в атмосфере, это скорость, при которой возмущенная среда может стать самопрозрачной для распространения электромагнитного действия. Подобная конфигурация не может образоваться при скоростях, больших, чем средняя скорость молекул воздуха. На основании этого в своей работе Риман описал возникновение ударных фронтов («звуковых ударов»). Сейчас экспериментальные доказательства уникальной точности римановских исследований оказывают, что в принципе Леонардо был прав как в принятии поперечно-волновой природы процессов распространения звуковых волн, так и в выборе метода, при помощи которого он предложил свою точку зрения на распространение излучения в виде поперечных волн.

    Еще один пример. Доктор Стивен Бардвелл (на основе осмотра музейной экспозиции одного из чертежей Леонардо по гидродинамической турбулентности) признавал, что Леонардо были получены результаты, которые были воспроизведены лишь в 1970 году доктором Фредом Хаппертом с сотрудниками и лишь при использовании компьютерного моделирования! Дино де Паоли, исследователь, работавший в Париже над материалами Политехнической школы и Леонардо да Винчи, обнаружил, что в данном случае для своих наблюдений Леонардо использовал воду различного цвета, полученную либо подкрашиванием, либо распылением в ней подходящего вещества.

  3. [«] Это не преувеличение. При проведении работы были использованы и методы (под руководством и в кооперации со специалистами соответствующей квалификации), обычно применяемые в разведывательной деятельности. Начиная приблизительно с 1970 года, эта продолжительная поисковая работа, охватившая сотни людей в различных направлениях и открывшая важные архивные материалы, прежде никем не тронутые, была одним из наиболее волнующих и плодотворных расследований, о которых автор когда-либо слышал.

    Очевидно, что эта работа противоречит тем легендам, если не выдумкам или ошибкам, которые стали популярны в школах и учебниках. Так называемый спор между Лейбницем и Ньютоном является иллюстрацией продолжительному существованию популярных мифов. Имеются документы, подтверждающие, что Лейбниц направил свой первый доклад по разработке дифференциального исчисления парижскому издателю в 1676 г. перед отбытием в Германию. Документ этот сохранился до наших дней. Работа Лейбница была уже хорошо известна Лондонскому Королевскому обществу в течение 1672-1676 гг., во время работы Лейбница во Франции. Ньютоновские производные появились десятилетием позже, и хотя лабораторные архивы Ньютона сохранились по сегодняшний день, там нет даже.намека на то, что он добился в этом вопросе больше того, что заимствовал из работ Гука и других. В знаменитой статье начала XIX века «Старческое слабоумие и d-изм» круги, близкие к Бэббиджу, подчеркивали то, что метод Лейбница работает и дает результаты, чего нельзя сказать о подходе Ньютона, несмотря на объединенные усилия Лапласа и Коши пересмотреть наследие Лейбница с позиций ошибочной «доктрины пределов». Тем не менее миф о «приблизительной одновременности» работ Лейбница и Ньютона воспринимается как факт и в настоящее время даже рьяно переделывается в пользу Ньютона. Это, вероятно, один из наиболее известных примеров подобного рода, но он не является исключением в плачевном состоянии сегодняшних учебников.

    Частично проблема состоит в замене учебников на самостоятельную работу с первоисточниками. Учебники должны писаться теми, кто сам совершил открытие. Полезны также пособия по изучению соответствующих первоисточников. Вообще, основной недостаток учебников в том, что при их написании наводится глянец на формулировки, вырванные из первоначального авторского контекста. В результате получается смесь, часто напоминающая колонку светской хроники, перескакивающей с одной темы на другую. «А теперь перейдем к такой-то формуле такого-то..». Ни действительная борьба идей с ожесточенно оппозиционными идеями, ни сама суть глубоких различий в методах и «аксиоматических» допущениях противоборствующих групп не доходят до студентов. Иллюстрацией получаемого эффекта являются уравнения «Коши-Римана». Немногие основные фигуры математической физики XIX века были бы настолько отличны друг от друга в методе и онтологической концепции, как Коши и Риман, не говоря уже об отмеченной склонности Коши к плагиату работ своих оппонентов с последующей их переработкой и перекручиванием. При поиске непосредственно парижского предшественника работ Римана следовало бы обратить внимание на Лежандра, научного и философского соперника Коши. Трудность состоит в том, что этот порочный способ передачи «сырых» легенд от профессора А к студенту Б, который потом становится профессором В и передает слегка изменившиеся слухи легковерному студенту С, настолько укоренился в практике процесса обучения, что ссылки на работы ученых рассматриваемого периода сегодня считаются «оскорблением его величества и государственной изменой» даже среди многих уважаемых профессионалов.

  4. [«] С тех пор, как была учреждена Нобелевская премия в области экономики, ее получали исключительно те, чьи «принципиальные работы» в этой области оказались вопиюще некомпетентными, и лишь тогда, когда эта некомпетентность подтверждалась какой-либо национальной катастрофой, происшедшей из-за приверженности данной доктрине. Очевидно, присуждение Нобелевской премии, к примеру, в области химии и физики несколько более разумно. Так что авторам «кварковской догмы» следовало бы присудить премию по «экономике».
  5. [«] На основании исторических данных, особенно некоторых ссылок в работе Панини, его труды, вероятно, должны быть датированы 5 веком до н.э.
  6. [«] Текущее состояние развития Вселенной, или, как мы выражаемся, экспериментального фазового пространства, следует обозначить как порядок числа N. Негзнтропийные действия поднимают это фазовое пространство, например, до порядка N+1. Это происходит онтологически, внутри непрерывного множества. На дискретном множестве это отражается как появление новой сингулярности. Это также отражается в изменении метрических характеристик наблюдаемых действий в области дискретного пространства (см. дисс. Римана 1854 г.). В противном случае, если бы Вселенная «бесконечно расширялась» как физическое пространство-время, ночное небо было бы ярче солнца, поскольку каждая точка в небе была бы заполнена излучением не менее, чем от одной звезды. Если бы негэнтропийное действие на самом деле делилось на величину порядка N, то это был бы детерминант деления негэнтропийного действия на самого себя. Это и подчеркивается в тексте. Если бы это было на самом деле, то релятивистские преобразования должны были бы изменять характеристики пространства и времени так, что квантовые величины и скорость света изменялись бы как релятивистские величины. Данное предположение использовано для иллюстрации того, чего нам следует придерживаться как неотступной мысли в глубине нашей памяти при планировании экспериментов для ежедневных исследований.

Глава 6. РАБОТА И ЭНЕРГИЯ

Технологический прогресс, осуществляемый, главным образом, путем внедрения новейших достижений технологии в производство, повышает созидательную мощь труда промышленных работников, использующих средства производства, созданные преимущественно на предшествующем этапе выпуска продукции. Это повышение, а также непосредственно связанные с ним другие изменения в функционировании общества (экономики) чаще всего упоминаются при ссылках на новые технологические достижения.

Это связано с двукратным увеличением того, что, очевидно, является энергосодержанием системы: во-первых, увеличивается потенциальная относительная плотность населения, а во-вторых, возрастает энергия на душу населения. Рост энергии на душу населения проявляется в наполнении состава, как потребительской корзины, так и корзины средств производства. Этот рост энергии можно описать математической функцией, отражающей темпы повышения производительности [S/(C+V)] и капиталоинтенсивности (C/V). Увеличение энергетической плотности на душу населения коррелирует с ростом потенциальной относительной плотности населения. Таким образом, очевидно, что возрастание потенциальной относительной плотности населения связано с увеличением потока энергии как на душу населения, так и на квадратный километр, и может измеряться в кВт*К/кв.м – размерности, сочетающей число киловатт на квадратный метр и плотность потока энергии (выражаемую температурным коэффициентом), при которой данная энергия потребляется. Лучше, чем кВт*К, был бы стандарт, измеряемый при поглощении когерентного пучка электромагнитного излучения при заданной длине волны и перенесенной мощности (к примеру, когерентным лучом желтого цвета). Такой способ измерения мощности, потребляемой на душу населения, связан с ростом потенциальной относительной плотности населения, обеспечивая основу для более общей, гидротермодинамической функции роста потенциальной относительной плотности населения. Подобная функция отвечает требованиям общей теории математической физической экономики.

Этот метод концентрирует в себе знания по данному вопросу, накопленные на всем пути последовательной работы Николая Кузанского, Леонардо да Винчи, включая и работы Лейбница, Гаусса, Римана. Таким образом, изучение экономической науки представляет собой повторное историческое движение по этому пути вплоть до момента, касающегося уже рассмотренной общей функции. Это является одновременно и учебным планом, и методом работы.

Самое простое наглядное представление функции роста потенциальной относительной плотности населения заключается в следующем. В каждой точке дискретного множества следует построить самоподобную коническую спираль. Увеличение круговых сечений при каждом витке спирали и является мерой потенциальной относительной плотности населения. Это же является мерой изменения функциональных отношений человечества с природой (Вселенной). Рассматриваемая как гидротермодинамическая, эта функция включает в себя функционально и соответствующее, подходящее понятие энергии.

Рост потенциальной относительной плотности населения, как того требуют цитируемые заветы книги Бытия и как это символизируется описанной выше конической функцией, является определением работы, согласующейся с экономической категорией стоимости. Эта работа характеризуется образованием сингулярности через коническое действие.

Более полным определением термина «энергия» в описанном выше контексте является самоподобное цилиндрическое действие, которое мы будем рассматривать как нормализованную форму энергии. Ненормализованная форма энергии также включает Самоподобную спираль, но отрицательную, при этом образуемые сингулярности означают «потерю работы» или «потерю способности выполнять работу». Некогерентное излучение энергии, наряду с некоторыми другими явлениями, может рассматриваться как проявление этой отрицательной формы конической функции.

Математический прототип превращения энергии в нормализованной форме в работу был смоделирован в работе Римана 1859 года «О распространении плоских воздушных волн ограниченной амплитуды» [1]. Превращение излученной энергии в коническую форму и является взаимосвязью энергии и работы.

Плотность потока энергии нормируется (для установления стандарта измерений) как функция уменьшения длины волны когерентного электромагнитного, цилиндрического излучения, что включает в себя «свойства» замедленного потенциала распространения и индуцированной самопрозрачности среды, через которую проходит излучение. Данные характеристики связаны с распространением принципа наименьшего действия на синтетическую геометрию самоподобных коническо-спиральных действий в непрерывном множестве.

Для читателя следует подчеркнуть, что отправным пунктом для только что приведенных геометрических определений работы и энергии был рост потенциальной относительной плотности населения (негэнтропии). На этой основе можно получить те же геометрические функции для работы и энергии, используя уже рассмотренный подход Гаусса, Римана и др. к лейбницевскому применению принципа наименьшего действия в геометрическом анализе технологии. При таком подходе читателю следует начать с примера тепловых машин. В свете дискуссии о конических и цилиндрических функциях вывод является очевидным. Случай с электромагнитной формой движения также ясен во всех предварительных аспектах благодаря работе Римана 1859 г., согласующейся как с его последующими работами по продолжению исследований Гаусса-Вебера в области электродинамики [2], так и с посмертно опубликованными статьями Римана по Этому вопросу [3]. Остается вопрос химической работы и переноса энергии.

Сейчас настало время остановиться на существенном онтологическом упущении в химической науке, которое можно легко распознать уже на этой стадии нашей книги. Это безоговорочное утверждение о строении атомов из более мелких элементарных частиц, при этом в свою очередь подразумевается, что они, в большей или меньшей мере, существуют в форме упругих твёрдых тел. После работ профессора Эрвина Шрёдингера стало более или менее аксиоматичным утверждение о том, что электроны одновременно и частицы, и волны. Это открытие стало результатом изучения Шрёдингером цитируемого выше трактата Римана 1859 г. При этом основной смысл заключается в том, что не только математически, но и онтологически электрон является «замкнутой волной», сингулярностью гидроэлектродинамического процесса в том же смысле, что и ударный фронт, предсказанный трактатом Римана 1859 г., является возникновением добавочной сингулярности в процессе, тоже несомненно являющимся гидроэлектродинамическим. Недавние фундаментальные исследования привели к важным результатам, полученным в экспериментах по фокусировке плазмы, и обнаружили новые доказательства того, что так называемые элементарные частицы тоже являются «замкнутыми волнами» как в онтологическом, так и в математическом смысле. При проведении фундаментальных экспериментальных исследований как в СССР, так и в США было показано, что дифракция, вызванная разрядом массивных элементарных частиц (к примеру, в протонных пучках) подтверждает данную точку зрения. Подобный результат соответствует по Смыслу гауссовому образованию эллиптических функций, основные черты которого мы отразили выше. С этой точки зрения не только элементарные частицы, но атомы и молекулы должны являться комплексными электромагнитно-гидроэлектродинамическими образованиями. По-видимому, это не коснулось химии (которая в общем случае ограничивается экспериментальной областью, где эти онтологические вопросы практически не рассматриваются), поскольку предпочтение концепции твердых упругих частиц гидроэлектродинамическому рассмотрению в данном случае не приводит к существенной разнице в получаемых результатах. Однако подобная установившаяся в химии практика должна, в конечном счете, исключать из рассмотрения негэнтропийные процессы, такие, как химия живых организмов как таковых. В подобном виде химия может быть применена к биологическим процессам лишь до тех пор, пока она непосредственно не рассматривает изменения, характеризующие жизненные процессы.

Это означает, что никакой геометрической модели работы и энергии не может быть получено из химии, не преодолевшей обозначенного выше онтологического заблуждения. Это утверждение полезно рассмотреть подробнее. Негэнтропия возникает в химических процессах (определенных как химические процессы) только в качестве явлений жизни как таковых. Поскольку химия несет «родимое пятно» трактовки элементарных частиц как упругих тел, определить феномен жизни как таковой с точки зрения химии невозможно. Данная проблема связана с основными аксиомами химии, и, следовательно, все хитросплетение химических теорем нигде не может содержать какого-либо экспериментального знания, которое могло бы привести к открытию химической природы жизни как таковой до тех пор, пока экспериментальные теоремы несут наследуемое бремя рассмотренного выше онтологического допущения. Проблема не в том, что химия недостаточно сложна. Никакие усложнения ничего не добавят к данному вопросу. Проблема элементарна. Все химические доктрины придерживаются допущения о существовании самоочевидных жестких элементарных частиц, по аналогии с алгеброй, принимающей аксиоматичное допущение о самоочевидном существовании так называемых действительных чисел. Все подобные системы энтропийны по своей сути. Как сказал Гамлет: «Вот где помеха».

К счастью, при измерении функций работы и энергии, связанных с химическими процессами, мы можем пользоваться методами, которые в этом плане трактуют химические процессы как электродинамические. И по-видимому, до тех пор, пока рассмотренная онтологическая ошибка не будет преодолена, у нас не будет другого выхода, кроме принятия допущения о том, что основные функции энергии и работы химических процессов совпадают с гидроэлектродинамическими. Более того, по-видимому, именно это станет отправной точкой, которая должна быть принята биологической наукой для характеристики жизненных процессов как таковых.

Это и есть те подходы, которые экономическая наука должна применять к математической физике, химии и биологии, когда мы рассматриваем вопросы отбора и воздействия изменений в технологии, опирающихся на результаты работ исследовательских лабораторий.

Это предъявляет к экономической науке требование* – отбросить так называемые три закона термодинамики, а также те ее характерные черты, которые достались в наследство от произвольно установленных постулатов. Скалярное калориметрическое понятие энергии должно быть также отброшено, а вместе с ним и представление о скалярном соответствии энергии и работы.

Мы измеряем перенос энергии при помощи критерия, описанного выше: когерентным излучением энергии, в соответствии с цилиндрическим самоподобным распространением волны определенной длины в дискретном множестве. Это является передачей работы, совершаемой нормализованной формой конической самоподобной функции в некой точке спирали процесса работы (негэнтропии). Выполнение работы путем переноса энергии есть коническая функция в неявной форме из цитированной работы Римана 1859 г.

Это отражается в практике измерения работы, выполненной для производства энергии, и ее сравнения с работой, выполненной благодаря использованию этой энергии. Рост плотности потока энергии является критерием измерения этих соотношений гидротермодинамическим методом. Данный метод анализа соответствует требованию о воздействии подобными процессами на экономику как на закрытые гидротермодинамические процессы (то есть процессы внутри непрерывного множества). Таким образом, мы очертили то, что ранее обозначали как «любопытный феномен» экономической науки.

Примечания

  1. [«] Существует английский перевод Уве Парпарта-Хенке и Стивена Бардвелла в «Inernational Journal of Fusion Energy" v.2, № 3, 1980.
  2. [«] Гаусс и Веберы начали сбор сведений о положении дел в электродинамике в 1820-х годах. К сожалению, перспектарные научные исследования в Геттингене были приостановлены британо-ганноверской королевской фамилией. Это явилось «побочным эффектом" коронации королевы Виктории в Великобритании. После этого прискорбного перерыва работа была возобновлена и продолжена Риманом. Краткий обзор позиции Римана в развитии электродинамику содержится в книге Кэролл Уайт «Энергетический потенциал", изданной в Нью-Йорке в 1977 г. В качестве приложения в книгу включены переводы изданий лекций Римана по гравитации, электричеству и магнетизму, прочитанных в Геттингене в течение летнего семестра 1861 г., а также перевод его статьи 1858 г. по вопросу о новой теории электродинамики.
  3. [«] Вопрос возникает в связи со второй статьей 1858 г., которая в данном контексте заслуживает внимания. Когда она была, опубликована в 1876 году среди избранных трудов Римана под редакцией Дедекинда и Х.Вебера, то Вебер добавил важное замечание:

    «Вслед за опубликованием статьи (после смерти Римана) она была подвергнута критике со стороны Клаузиуса (Poggendorf's Annalen, vol.CXXXV, p.606), где основное возражение состоит в следующем:

    В соответствии с условиями, данный интеграл имеет бесконечно малое значение. Следовательно, на основании того, что позже для него обнаруживается определенное значение, данный оператор должен содержать ошибку, которую Клаузиус определил как неправомерную смену последовательности интегрирования. Это возражение показалось мне хорошо обоснованным, и я согласен с мнением Клаузиуса, что в результате этого наиболее существенная часть выводов Римана теряет смысл".

    Эта критика не только полностью опровергнута как абсурдная, но также четко иллюстрирует фундаментальные различия в методе между Гауссом, Риманом и другими, с одной стороны, и их усердными комментаторами, такими, как Клаузиус, Гельмгольц, Максвелл, Больцман и другие, с другой. Оставив в стороне алгебраические конструкции, отметим, что отправная точка критицизма Клаузиуса состоит в том, что он отказался от математики Римановского непрерывного множества, вот почему их математика столь отлична. И даже в этом случае беспечный болтун-приятель Вебер сделал неоценимую услугу для понимания как этого вопроса, так и связанных с ним успехов римановских работ по электродинамике.

  4. [?] Профессор Уинстон Бостик уже на пути к написанию книги, касающейся данных результатов. Некоторые из этих материалов были им представлены на частном семинаре в Лисбурге, Вирджиния, в начале января 1984 года. Работы Бостика и его коллег в этом направлении уже в течение нескольких лет вызывают особое внимание в ведущих советских лабораториях.

СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ (Главы 7 – 10) >>

 

Спонсоррекликинг:
 Поиск по ИНСИ: 
На сайте ИНСИ   В Яndex  
© S.Yarinich – 2003-2006